Будь со мной - Джоанна Бриско

Соскользнув с ветки, на нас упал снег. Она зачерпнула его ладонью и приложила к моей шее, тихо засмеялась, когда холод иголками впился мне в кожу. Я повернулся к ней. Я больше не мог бездействовать. Каждая клетка моего организма требовала взять инициативу в свои руки. Но если я шевельнусь, она остановится. Она спокойно рассматривала меня, глаза с синими тенями внизу в зимнем свете казались странными, но красивыми. Она молчала, полные губы были сжаты, пока она волнообразно водила рукой по моему бедру, отчего дыхание у меня участилось и сделалось сбивчивым. Это было невыносимо. Я повернулся к ней всем корпусом и заключил в крепкие объятия. Она аккуратно прижалась головой к моей шее, но рука ее перестала двигаться.

— Пожалуйста, — тихо сказал я.

Крушение мира пришло в виде коротких слов, произнесенных жизнерадостным хрипловатым голосом:

— В другой раз, — шепнула она.

Снег прекратился, все теперь засияло голубым светом. Один раз я посмотрел ей вслед, увидел, как ее спина то исчезает, то появляется между деревьями, она направлялась к дому. Скрылась. Как только она исчезла из виду, мне до одури захотелось отыметь проститутку. Раньше такое желание возникало у меня только как гипотетическая и пустая фантазия. Но все, что мне было нужно сейчас, — это укрыться в одном из этих чопорных домов двухсотлетней давности, которые нависали на улицей, и выпустить накопившееся в кого-то телесного, земного, с чесночным дыханием, а уж потом вернуться в возвышенное и безмятежное состояние и начать снова думать о Сильвии. От этой мысли я рассмеялся, но и содрогнулся.

Я уверенно вошел в офис, ничего никому не объясняя, взялся разгребать кучу служебных записок, которые накопились за время моего отсутствия. Завтра был крайний срок сдачи моих страниц, а у меня еще и конь не валялся. Подошло шесть часов. Я отправил МакДаре имейл. Я был не в состоянии оценить проделанную работу, мои мыслительные процессы превратились в мешанину из приступов радостного возбуждения и панического страха, которые никак не поддавались словесному выражению. В таком виде мне нельзя было встречаться с Лелией.

Для встречи с МакДарой я выбрал итальянский ресторанчик через несколько улиц от офиса, где мы могли бы спокойно поговорить и напиться в тихом углу. Когда он вошел, мы оба усмехнулись, обрадованные встрече, и сразу начали говорить, еще до того, как он успел сесть за столик.

— Я превратился в подростка, мать его, — сказал он, бухнув дипломат на стол.

— Ночные поллюции и грязные мыслишки? — спросил я. — Шалунишка МакДи.

— Хуже, — буркнул он, раскладывая перед собой пачку газет, заснеженные перчатки и мобильник.

— Что, стал агрессивным себялюбцем, у которого единственным другом остался тот, что между ног?

Он хмыкнул.

— По большому счету да.

— Однолюбец. Как у нее дела?

— Откуда мне знать? Спроси ее муженька.

— Вы не встречались?

— Не-а.

— Почему?

— Откуда я знаю? Наверное, мне запрещено… чтобы я знал место. По-моему, она решила держать меня в ежовых рукавицах. В общем, женушка должна быть дома, чтобы быть готовой отсасывать у мужа, когда ему захочется.

— Чем он занимается?

МакДара пожал плечами.

— Не знаю. Может, дерьмо лопатой разгребает.

— Так что, она к нему вернулась? — осторожно спросил я, беря в руки меню, запечатанное в прозрачный пластик в масляных пятнах. — Я имею в виду, она с ним общается?

— И почему тебе так нравится копаться в чужом грязном белье? — недовольно проворчал он, просматривая страницу с перечнем фирменных блюд, напечатанным нечитаемым готическим шрифтом. Он был, как всегда, небрит, снег, растаявший на растрепанных волосах, высохнув, превратил их в набор коротких колючек.

Я засмеялся.

— Ты похож на Денниса-бесенка[30], — сказал я.

— Спасибо.

— Так что случилось?

— Ну, в общем, это… Она удостоила меня телефонным звонком. Сука. Завтра я с ней должен встретиться. Черт, от этого у меня кишки наизнанку выворачиваются.

— Ты еще с ней не переспал?

Он удрученно покачал головой, как медведь, которого он так напоминал.

— Было все, что хочешь, только не это. Мы уже собирались. Но она сбежала. Не знаю, что случилось. У меня член уже…

В памяти незваным гостем всплыло воспоминание. Кровь прилила к низу живота, когда я вспомнил руку, скользившую по моему бедру, острую боль на шее, превратившуюся в сладостное удовольствие. Мне захотелось рассказать. Захотелось удивить его, поразить, ошеломить. Я залпом выпил бокал терпкого красного вина. Потом еще один. Тепло поднялось по хребту до мозга, отчего в голове стали складываться различные сценарии развития событий. Разве легкий тайный роман на стороне (секреты, торопливые встречи на квартирах, поспешные сборы) не привнесет в замужество восхитительный привкус живости? Это было бы как хобби, каждый день добавляющее новую жемчужину в коллекцию.

— Рассказывай, — сказал я, улыбаясь, оттягивая время, когда надо будет залпом выпалить признание. Это при условии, что Катрин еще не разболтала.

— …не стоит. От перенапряжения.

— Понятно.

— Никогда еще такого со мной не было, — неожиданно рявкнул МакДара и так ударил по столу, что подпрыгнула солонка. Я рассмеялся. — Я делаю вещи, которыми последний раз занимался в девятнадцать лет. Наша эпоха коммуникационных технологий — это кошмар какой-то, Ричард. Если я не звоню по 1471, я проверяю чертов автоответчик, факс, мобильник… голосовую почту, свой почтовый ящик.

— Я ведь говорил тебе прекратить с ней всяческие контакты, — я придал лицу самый строгий вид. — Она часто тебе пишет по электронке?

— По электронке — да, но нормального живого человеческого общения нет.

— Ясно, — сказал я. — Рассказывай дальше.

— Я не могу… не могу спать. Ты помнишь, чтобы я когда-нибудь не мог заснуть?

— Нет, — я покачал головой. — Ты же храпливый бородавочник, страдающий сонной болезнью.

— Вот именно.

Кабинки начали наполняться людьми, помещение заволокло дымом. Мы поели отличной пасты и безвкусной рыбы в масле. Я заказал еще вина.

— А Катрин? — осторожно закинул удочку я, сердце забилось учащенно. — Она не говорила ничего? Ну то есть… — я многозначительно замолчал.

— Да нет, — безразлично ответил МакДара.

— Понятно… — сказал я.

Засмеялся. Стал подталкивать его к очередным признаниям, пытаясь угадать, какие нездоровые привычки появились у него в последнее время, начал безжалостно подтрунивать над ним, придумывая новые извращения, которыми он мог бы страдать. Выпил еще вина. Окна ресторанчика с наружной стороны были залеплены снегом. Заходили все новые люди, они тяжело дышали и оббивали снег с обуви. Строгие официантки хлопотливо сновали между столиками, забитыми крикливыми посетителями, атмосфера была праздничной. И у меня поднялось настроение, как у камикадзе, летящего на смерть. У меня-то еще была отсрочка на пару дней, правда, грехи мои несколько приумножились и организм был отравлен неудовлетворенной похотью. Но помимо простой похоти было и другое чувство — изумление, вызванное тем, насколько сильное желание вызывала у меня странная викторианская дева. По венам, как яд, распространилось хмельное веселье. На загривке опять почувствовалась боль.