Небесные очи - Татьяна Тронина

– Это я все могу понять. Ты любил маму, мама любила тебя, отец – ревнивый псих... – медленно произнесла Саша. – Но как тебе только в голову пришло жениться на мне? Мне – еедочери?!

– Ничего нелогичного здесь не вижу, – спокойно возразил Бородин. – Даже наоборот...

– О чем ты? – с отвращением спросила Саша.

– Это чудо, Саша. Ты – чудо. Бог вернул мне ту, единственную женщину, которую я любил. Поэтому я ни секунды не сомневался, сделал тебе предложение. Я, наконец, получил то, что хотел.

– Вот почему ты на меня все время так странно смотрел и не мог насмотреться... – пробормотала Саша. – Ты, Виктор, видел во мне Марию...

– Да, – просто ответил тот.

Саша более-менее успокоилась, она поняла и даже в какой-то мере приняла логику Бородина. Но кое-что ее по-прежнему смущало.

– Ты сердишься на меня? – спросил он, поправляя прядь ее волос. – Ты все еще злишься, Сашенька?..

Она покачала головой.

Бородин усмехнулся, притянул ее к себе, поцеловал в висок.

– Ты моя девочка, ты мое сокровище... Я люблю тебя. Я всегда любил только тебя!

– Меня или Марию?

– Что? – отстранился он.

– Я спрашиваю, кого ты любишь – меня или Марию?

– А, ты ревнуешь к собственной матери...

– Да ничего я не ревную! – с досадой воскликнула Саша. – Мне просто кажется теперь, что во мне ты видишь ее...

– Ну и что в этом плохого?

– Ничего! Но я хочу, чтобы любили меня, меня – Сашу Силантьеву! А не призрак из прошлого!

– Ах, вот оно что...

– Виктор! Ты хороший, я нисколько тебя не осуждаю, и вообще... Бедная мама, бедный ты, несчастный, глупый мой папаша! Но я теперь не знаю... Стоит ли нам жениться? – растерянно развела она руками.

Бородин изменился в лице.

– А почему нет?

– Потому что я не Мария! Пойми – ты сейчас не на ней женишься, а на мне!

Саша сознательно говорила – «Мария», а не «моя мама», чтобы Виктор, наконец, понял разницу.

– Я люблю тебя.

– Меня ли!

– Тебя. Ты другая. Вы разные, если хочешь знать...

– Виктор, нет...

Саша хотела оттолкнуть его, но Бородин прижал ее к себе еще сильнее. Она услышала, как бьется в груди его сердце – быстро, словно сумасшедшее.

– Я умру без тебя.

– Виктор, нет!

– Если свадьбы не будет, то я... то я даже не знаю, что я с собой сделаю! – мрачно, даже грубо произнес тот.

«И ведь правда, сделает! – с ужасом подумала Саша. – Такой человек, столько пережил...»

– Я никому тебя не отдам. Ты моя. Только моя! Скажи, что берешь свои слова обратно!

«И чего я мучаюсь... Все равно лучше его никого нет!»

– Хорошо, – после минутной борьбы с самой собой тихо произнесла Саша. – Я буду твоей женой. И, пожалуйста, Виктор... Мне больно!

– Слава богу... – он разжал объятия. – Прости.

Некоторое время они сидели молча.

– Виктор...

– Да?

– Виктор, а что это за лаборатория?

– Обычная лаборатория при медицинском институте... Надо ж не только людей лечить, но заниматься исследованиями, науку двигать, искать новые способы исцелять болезни...

– Значит ты, ко всему прочему, еще и ученый?

– Можно и так сказать... – усмехнулся Бородин.

– Это ведь государственное учреждение?

– Да. Платят копейки, но я не ради денег здесь работаю.

– А ради чего? – с интересом спросила Саша. Прерывисто вздохнула – так обычно после долгих слез с облегчением вздыхают дети.

– Ради науки. Есть проблема, над которой я бьюсь долгие годы...

– Какая проблема?

– Человеческий глаз – одно из величайших достижений матери-природы... – издалека, словно нехотя, начал Бородин. – Ты помнишь школьные уроки анатомии?

– Очень смутно... – призналась она.

– Глаза у всех разные. Голубые, карие, серые... Почему? Цвет радужки зависит от находящегося в ней пигмента мелатонина. В голубых радужках пигмента мало, в зелёных и карих – много... Так вот, я, Сашенька, работаю над возможностью изменения цвета глаз.

– Зачем?!

– Вот, все так спрашивают... – невесело усмехнулся Бородин. – Раньше не понимали, зачем надо исправлять длинные носы и вставлять силиконовые имплантанты в грудь, а теперь это обычное дело.

– Но ты же сам говорил, что надо, по возможности, хранить свою индивидуальность, а цвет глаз – это и есть индивидуальная особенность каждого! – удивилась Саша.

– Каюсь... – вздохнул тот. – Наверное, это мой «пунктик»!

– И ты над этим работаешь здесь?

– Официально – нет... У меня другие темы для исследований, и я честно ими занимаюсь... И только в свободное время, с согласия своего начальства, с препаратами, купленными на свои деньги, я работаю над тем, что мне интересно... – Бородин улыбнулся. – Здесь есть возможности, база, приборы. Я далеко не бедный человек, Сашенька, но даже моих доходов не хватит на то, чтобы открыть собственную лабораторию. Потребуются миллионы.

– А эти... спонсоры?

– Хороший вопрос. Если я добьюсь чего-то, появятся и спонсоры. Мне выделят деньги, откроют для меня собственную лабораторию... Но пока я только в середине пути, реальных результатов мало. Как только я чего-то добьюсь, у меня будет всё.

Саша слушала его, открыв рот.

– Ну как, Сашенька, похож я на сумасшедшего ученого? – он потрепал ее по волосам.

– Да, – честно ответила она. – Только я не понимаю... Многим ли захочется менять цвет глаз? И потом есть контактные линзы...

– Хорошее замечание, насчет линз. Но линзы, меняющие цвет глаз, очень несовершенны. Их нельзя носить долго, лишь часа 2 – 3 – без вреда здоровью. Из-за наличия красителя проницаемость кислорода крайне мала. Глаз не дышит. Снижается острота зрения, сужается поле зрения...

– Ах, да... Мне говорили! – вспомнила Саша. – Моя подруга, Лиза, носила цветные линзы. Но у нее светлые глаза, ей проще...

– Вот именно! Она, наверное, носит оттеночные линзы?

– Да. И еще она сказала, что мне такие не подойдут... – еще больше оживилась Саша. – Потому что у меня темные глаза!

– Вот именно. Радикально цвет твоих глаз могут изменить только непрозрачные линзы, но у них недостатков еще больше...

– Да! Я знаю. Диаметр зрачка может превышать диаметр непрокрашенной зоны линзы, видимость ухудшается.