Рапсодия - Джудит Гулд

— Да нет, Манни, проходи. А где Саша?

— Дома. Занимается моими бумагами.

Они прошли в комнату, сели на диван. Манни открыл портфель, начал перебирать бумаги.

— У меня здесь есть кое-какие цифры. Я хочу, чтобы ты на них взглянул.

Вошла Катя с двумя кофейными чашками в руках. Подала одну Мише.

— Привет, Манни, — обратилась она к нему как к старому знакомому. За то время, что она здесь работала, Манни появлялся в квартире Левиных каждый день. — Кофе хочешь?

— Да, это было бы прекрасно.

— Два куска сахара и побольше сливок?

— Чудесно.

Манни вынул из портфеля бумаги, повернулся к Мише:

— Вот, посмотри. Ты помнишь тот договор касательно звукозаписи, который мы с тобой обсуждали? Фирма ББР — Брайтон-Бич рекордингс?

— Помню. И что дальше?

— Взгляни на эти цифры.

Он подал Мише лист бумаги с цифрами и аккуратными пометками.

— Вот это, — он указал на цифру, обведенную жирным кружком, — аванс, который они предлагают.

Он поднял глаза на Мишу. Губы его растянулись в улыбке. Сейчас он напоминал Чеширского кота.

Миша изумленно посмотрел на него:

— Ты, конечно, шутишь? Манни покачал головой:

— Нисколечко.

— Но это фантастика! О таком я даже не мечтал! Появилась Катя с кофе для Манни.

— Спасибо, Катя.

— На здоровье.

Она снова уселась за письменный стол. Включила автоответчик, перемотала пленку, начала записывать оставленные сообщения. Манни указал еще на одну цифру, обведенную кружочком:

— Вот это, я думаю, тебе тоже понравится. Гонорар исполнителя.

— Манни! — Миша обнял его, похлопал по спине. — Все! Я нанимаю тебя на работу! Я тебя нанимаю! Манни задохнулся:

— Отпусти! Ты меня задушишь! Кофе сейчас прольется. Миша еще раз хлопнул его по спине:

— Просто фантастика! Как тебе это удалось? Манни поставил чашку, поправил галстук, пригладил редкую бахромку волос, венчиком окружавших его плешивую голову.

— Должен тебе сказать, дружище, это было нелегко. Совсем нелегко. Ну и старина Саша мне помог.

Хлопнула входная дверь. Вошла Соня с портфелем и хозяйственной сумкой в руках.

— Манни! Какой сюрприз! Или, может быть, ты к нам переселился?

Она игриво подмигнула ему.

— Привет, Соня. — Манни поднялся на ноги. Они обменялись поцелуями по американскому обычаю. — Просто забежал показать Мише кое-какие цифры.

— Ах вот как! Значит, он все-таки нанял тебя своим представителем в конце концов?

— Не совсем. Я хочу сказать, он еще не подписал никакого документа… и все такое.

Соня поставила портфель и сумку, села в кресло, сбросила с ног туфли. Миша подошел к ней с бумагами в руках.

— Ты только взгляни, мама.

— Как, ты меня не поцелуешь?

Миша послушно наклонился, чмокнул ее в щеку.

— Вот так-то лучше.

Она взяла из его рук лист бумаги. Некоторое время молча изучала его. В конце концов подняла глаза на Манни. Лицо ее осталось непроницаемым.

— Как тебе удалось выставить ББР на такую сумму, если ты еще даже не являешься Мишиным представителем?

Мании сверкнул глазами и тут же потупил взгляд.

— Ну… я… я… сказал им, что… все бумаги уже подписаны. Что я… официальный представитель. Соня кивнула:

— Я так и подумала. — Она обернулась к Мише: — Тебе звонили самые лучшие, самые известные агенты мира. — Она говорила так, словно Манни не было в комнате. — Все они предлагали свои услуги.

Миша кивнул:

— Это верно.

— Ты уже принял решение?

— Кажется, да.

— И ты собираешься сделать то, о чем говорил со мной и отцом вчера вечером?

Миша улыбнулся:

— Да.

Соня тоже ответила улыбкой.

— Я думаю, это мудрое решение.

— Я тоже так думаю.

— Ну что же, может быть, пора его обнародовать?

— Да.

Миша повернулся к Манни. Тот сидел, недоуменно глядя на них.

— Манни, я даю согласие на то, чтобы ты стал моим представителем, и готов подписать все необходимые документы.

Манни изо всех сил старался скрыть свое торжество. Пытался сделать вид, что для него это пустяк, что он привык к таким победам. Но не смог. Лицо его расплылось в улыбке от уха до уха. Он подошел к Мише, порывисто обнял его.

— Не надо тебе ничего подписывать. Просто пожмем друг другу руки, и все.

Он отодвинулся, протянул Мише пухлую ладонь. Тот пожал ее обеими руками.

Соня наблюдала за ними, едва сдерживая слезы радости. Какие они оба молодые, какие горячие, какие честолюбивые! И какое счастье, что у них общая цель! Она поднялась с места. Оба тотчас обернулись к ней.

— Дайте-ка я вас поцелую. Обоих.

Она раскинула руки. Оба с громким смехом пришли к ней в объятия.

« — Хорошие вы мои мальчики! — Она взглянула на Манни. — Это очень умно с твоей стороны — сказать им, что ты представляешь Мишу. Но я бы хотела знать еще одну вещь.

— Какую?

— В тот день, когда вы с Мишей встретились в спортзале, что ты там делал?

Манни явно растерялся. Сглотнул.

— Я… я… надеялся встретиться с Мишей.

— Так я и думала. Ты умный мальчик. Я это знала.

Миша беспокойно расхаживал по своей спальне, перебирая в уме все «за» и «против», все возможные подходы и решения проблемы. Его обуревали противоречивые эмоции, однако одно он знал твердо: он должен съехать с этой квартиры.

Он сорвал с себя рубашку, бросил на пол, где уже лежали другие предметы потной, испачканной спортивной одежды. Снял кроссовки, стянул носки, швырнул в противоположный конец комнаты. Скинул теплые спортивные брюки. Все.

Его спальня, обычно чисто прибранная и аккуратная, сейчас являла собой отражение того состояния духа, в котором он пребывал в последнее время. Кроссовки, спортивная одежда, ботинки, туфли, кассеты, компакт-диски, книги, журналы, партитура, перчатки — все предметы его повседневной жизни валялись на полу, разбросанные по всей комнате, в полном беспорядке.

Мать и отец, дай Бог им здоровья… Они просто с ума его сведут. Да, они его любят. Да, они желают ему только добра, всего самого лучшего, что только может быть в жизни. Но сейчас их постоянное, полное любви присутствие сводит его с ума. Это факт, перед которым меркнет все остальное. Он ни на минуту не чувствует, что предоставлен самому себе. Они постоянно окружают его вниманием и заботой, стараются удовлетворить все его потребности. Временами ему кажется, что он не может дышать, что он задыхается от их неусыпного внимания к нему и его карьере.