Дочь куртизанки - Клаудиа Дэйн

Настоящие подонки – вот кто они оба. Осыпать леди Каролину жемчугом только потому, что глупая девчонка заявила, что любит жемчуг! Не надо никого дурачить. Никто в этой комнате не поверит, что после всего этого жемчужного спектакля леди Каролина сможет сохранить что-то, кроме жемчуга. Ее репутация рухнула. Ее никогда и нигде больше не станут принимать знатные люди, у которых есть вкус.

Очень хорошо, что Каролина наслаждается этим моментом, поскольку это ее пребывание в свете может стать последним.

Луиза почти заставила себя быть спокойной и разумной. Но тут она бросила еще один взгляд на жемчуг, который Даттон преподнес Каролине, и остатки благоразумия покинули ее с треском.

– Это же мое ожерелье! – простонала она.

К ее несчастью, все в комнате услышали ее, включая лорда Эшдона.

– Что она сделала теперь? – спросил Эшдон, когда они с Кэлборном пробирались в гостиную.

– На ней теперь два жемчужных ожерелья, вот что она сделала, – ответил Кэл. – Она прекрасна, должен признать, но вы уверены, что хотите женщину, которая привлекает так много…

– Соперников?

– Я хотел сказать, внимания. Хотя теперь, когда вы упомянули, соперничество кажется правильным определением.

– Хочу убить ее, – тихо произнес Эшдон.

Кэл кивнул.

– Понимаю. Но, учитывая все неприятности, которые она вам доставила, я бы прежде насладился ею. Вы тоже можете получить свое.

– Не уверен, что она может доставить удовольствие. Она способна только на неприятности и вызывает у меня страшную головную боль.

– Да, женщины в этом очень преуспевают. Интересно, где они этому учатся? Могу только сказать, они так же прелестны, как дети. Есть что-то завораживающее в том, как наливается их молодая грудь, появляется что-то несносное в характере. Жаль, что этого нельзя отменить.

– Кэл, я ценю, что вы хорошо изучили физиологию женщин, но у меня более насущные заботы в настоящий момент.

– Верно, – кивнул Кэл. – Например, как совершить убийство.

– Именно, – важно подтвердил Эшдон. – И как раздобыть жемчужное ожерелье через несколько секунд.

– Могу в этом помочь, – сообщил Кэл. – Я, кажется, позабыл про все, что вы говорили относительно леди Каролины. Про все, кроме вашей решимости заполучить ее и необходимости достать жемчужное ожерелье для достижения этой цели. Я принес вам жемчуг, Эш. Вот, берите его и можете развращать свою леди.

Эшдон посмотрел прямо в глаза Кэла.

– Вы не хотите участвовать в этом, Кэл, уверен, что не хотите. Я ведь ее опорочу, растопчу. Как вы будете жить с этим дальше?

– Эш, – тихо произнес Кэл. – А как вы? Это будет грызть вас каждый день, пока от вас ничего не останется.

– У меня нет выбора, Кэлборн, – решительно заявил Эшдон.

– Конечно, нет. Возьмите эту девушку, которую вы так сильно хотите, и женитесь на ней. Именно это делает мужчина, если хочет женщину и если она ему подходит.

– Едва ли подходит, – проворчал Эшдон. – Она купается в жемчуге, как другие женщины – в воде.

– Тогда отдайте ей жемчуг и сделайте ее своей. Не обращайте внимания на Уэстлина. Слушайте свое сердце.

– Не могу не обращать внимания на Уэстлина. И не могу игнорировать ее, – сказал Эшдон. – Это жемчуг вашей жены, не так ли?

– Даю вам по хорошему поводу. Берите. Сегодня мне не нужно ни жемчужное ожерелье, ни что другое.

– Я его возьму, – решил Эшдон, – потому что должен это сделать. Леди требует жемчужное ожерелье. Я требую леди. – Он пожал плечами, и его голубые глаза сверкнули, словно острое венецианское стекло. – Я с вами расплачусь.

– Не сомневаюсь в этом. А теперь идите и предложите свою цену, пока Даттон не упорхнул вместе с ней.

Подгонять Эшдона было не нужно. Он проскользнул в гостиную, словно змея, и толпа расступилась перед ним. В этом не было никакого волшебства, просто высшее общество предоставило возможность главному персонажу этой маленькой драмы принять участие в следующей сцене. В сцене, где лорд Эшдон преподносит требуемое ожерелье леди Каролине, усыпанной жемчугом.

Это сразу все изменит.

– Привет, Эшдон, – обратился к нему Даттон. – Что привело тебя в наш уголок?

– Леди Каролина! – Эшдон приветствовал девушку, слегка поклонившись в ее сторону.

Каро сделала реверанс, насколько позволяла теснота. Блейксли и Даттон стояли очень близко к ней. Это тоже должно измениться.

– О, лорд Эшдон, чтобы присоединиться к нашему обществу, вы должны иметь при себе жемчужное ожерелье. Оно у вас есть?

– Цена – жемчужное ожерелье, не так ли? – Эшдон пристально глядел на Каро. Она покрылась румянцем. – Как замечательно, что я пришел подготовленным. Вы хотели жемчужное ожерелье, леди Каролина? – Он раскрыл перед ней ладонь. – Я принес его вам. – В его руке нежно засиял жемчуг, переполняя ладонь и матово-белыми горошинами ниспадая с нее. Только теперь Эшдон разглядел, каким исключительным был этот жемчуг.

– Благодарю вас, лорд Эшдон. – Она не сводила с него темных таинственных глаз.

– Наденьте его, – попросил он.

Все в комнате замерли, наблюдая эту сцену. Было невероятно интересно видеть, как настоящая леди продавала себя на виду у всех. Это было похоже на торговлю рабами, закованными в цепи, хотя и жемчужные.

Каро взяла ожерелье и надела на себя. Жемчужины тяжело опустились ей на шею и плавно скатились в нежную ложбинку между грудями. Она подняла голову и посмотрела на лорда Эшдона затуманенным и теплым взглядом. Она помнила его слова о том, что он прикоснется к ней на всю длину жемчужного ожерелья.

Да благословит Господь жену Кэлборна за то, что у нее такое длинное ожерелье.

– Совершенно замечательной длины ожерелье, – проговорил Блейксли, сдерживая улыбку. – Мое даже сравнивать нельзя.

– Здесь важна не длина, а качество, – напыщенно заявил Даттон. – Нельзя судить только по размеру.

– Судишь по опыту? – спросил Эшдон, не отрывая взгляда от Каро. Она была словно богиня Венера и никогда не сошла бы за Афину. – У вас мое жемчужное ожерелье, – обратился он к Каро. – Снимите остальные.

– Зачем ей это делать? – возразил Блейксли. – Я опередил вас, Эшдон, это должно учитываться. Кто первый, того и обслуживают первым.

Каро покраснела и посмотрела себе под ноги. Она начала удаляться от них, скользя вдоль стены и осторожно продвигаясь в соседнюю гардеробную комнату. Толпа расступилась и стала перемещаться вместе с ней.

– Вы в этом не участвуете, Блейксли, – произнес Эшдон. – Договор был между леди Каролиной и мной. И никем больше. Вы зашли на чужую территорию.

– Но разве мой жемчуг не дает мне право? – спросил Блейксли, вопросительно приподняв одну бровь.