Тайники души - Линн Остин

– Мне очень жаль, Бэтси. Мне хотелось бы утешить вас.

– Спасибо, все будет в порядке… – Я силилась взять себя в руки. – Мне просто нужно время, чтобы свыкнуться с этой мыслью.

– Вы думаете, что со временем сможете его полюбить?

– Да, уверена, так и будет, – солгала я. Сама же недоумевала: как можно полюбить мужчину, который ненавидит книги? Я еще раз всхлипнула. – А вы любили свою жену, когда вступали с ней в брак?

Уолтер долго смотрел на меня.

– Я не женат, Бэтси. Я обручен, но свадьба отложена на неопределенный срок, пока я не поправлю здоровье.

– Меня удивляет, что ваша невеста не находится рядом с вами и не помогает вам восстанавливать силы.

Уолтер вздохнул.

– Возможно, так все и происходит в романах, но крайне редко в настоящей жизни. Мой брак – еще одна финансовая сделка моего отца: одобряемая обществом, обеспеченная пара для единственного сына и наследника. Ни я, ни эта девушка не осмелились спорить с Говардом Ноулзом Гибсоном. Я, конечно, с ней встречался, но мы знаем друг друга не очень хорошо. Из-за болезни мне было сложно как следует ухаживать за ней.

Впервые я осмелилась взглянуть на него.

– Значит, я не единственная, кого выдают за нелюбимого человека?

– Это, конечно, слабое утешение, но нет, вы не единственная. В тех кругах, где я вырос, большинство браков – это вопрос выгоды. Любовь и романтика крайне редко определяют выбор.

Я отщипнула пару травинок у его ног и пустила их по ветру.

– Наверное, я смогу научиться жить без любви, но как жить без книг? Мужчина, за которого меня выдают замуж, ненавидит книги. Он говорит, что не потерпит в доме никаких книг, кроме Библии и, возможно, «Путешествия пилигрима в Небесную страну».

Я даже улыбнулась, несмотря на слезы, думая об абсурдной нетерпимости Фрэнка. Уолтер улыбнулся мне в ответ.

– Говорите, «Путешествие пилигрима в Небесную страну»? Думаю, моя невеста понятия не имеет о существовании этой книги.

Мы расхохотались, и я почувствовала могучую целительную силу смеха.

Я не могла припомнить, чтобы когда-либо смеялась с Фрэнком Уайаттом, и мне пришло в голову, что жизнь без смеха еще хуже, чем жизнь без книг.

Внезапно я почувствовала, как Уолтер держит мою руку между своих ладоней, чтобы успокоить меня. Я даже не заметила, как это произошло. В тот момент это казалось таким естественным.

– Вы помните день нашей первой встречи, Бэтси? Помните строку из Торо, которую вы процитировали, о воплощении мечты? Я только что понял: я ведь не спросил вас, что же это за мечта.

– Обещаете, что не будете смеяться?

Он задумался, затем улыбнулся:

– Нет, не могу пообещать. А вдруг вы скажете, что мечтаете стать заклинателем змей или капитаном дальнего плавания? Простите, но в таком случае мне придется засмеяться!

Я знала, что могу доверить Уолтеру свои секреты, поэтому улыбнулась в ответ и сообщила:

– Я хочу писать книги. Именно этим я занималась в день нашей встречи. И еще я мечтала стать известным репортером, как Нелли Блай!

– Я с ней знаком.

– Да вы что?!

– Да. Однажды в Нью-Йорке мы вместе обедали. Мой отец – друг ее начальника, Джозефа Пулитцера.

– Какая она?

– На самом деле… она очень похожа на вас, – тихо ответил Уолтер. – Разве что с вами легче разговаривать, вы более вдумчивы и более внятно и грамотно излагаете мысли.

Я посмотрела в сторону. Уолтер потянул меня за руку, пока я снова не взглянула на него.

– Правда, Бэтси, я с удовольствием поговорю с мистером Пулитцером, если хотите. И помогу вам найти квартиру в Нью-Йорке.

Какое это было искушение! Боже, какое искушение! Но я знала – это невозможно.

– Не могу, – грустно ответила я. – Мой отец все поставил на этот брак.

Уолтер на мгновение закрыл глаза и кивнул.

– Понимаю. Правда, понимаю. Помните, мой отец – Говард Ноулз Гибсон?

– Да…

Наши глаза встретились, и я спросила:

– А какие у вас мечты, Уолтер?

Он улыбнулся своей немного кривой улыбкой.

– Стать заклинателем змей или капитаном дальнего плавания… – Уолтер снова улыбнулся и покачал головой. – Не знаю. Сколько я себя помню, отец всегда говорил мне, кем я стану: я его наследник и однажды займу его место. Я как мог старался этого избежать. Дело не в работе, которую мне пришлось бы выполнять, а в условностях. Экстравагантный образ жизни, определенное социальное окружение, политические игры и грязные сделки… Возможно, я не знаю, чего хочу, но мне точно известно, чего я не хочу. – Он вздохнул и покачал головой. – После окончания учебы я умолял отца дать мне два месяца отсрочки на путешествия, прежде чем я займу свое место в компании. С неохотой он согласился, и я сбежал на три года. Я исследовал мир: джунгли Борнео, Берег Слоновой Кости в Африке, влажные тропические леса Бразилии… даже собирался мыть золото на Аляске. В один миг я хотел вместить всю жизнь.

– Все, что есть у меня, – это два месяца.

Уолтер выпустил мою руку и пролистал книгу, которую читал до моего прихода, в поисках нужной строки. Я увидела название: «Уолден, или Жизнь в лесу».

– Послушайте вот это, Бэтси. Торо пишет: «Пусть каждый займется своим делом и постарается быть тем, кем он рожден быть. К чему это отчаянное стремление преуспеть, и притом в таких отчаянных предприятиях? Если человек не шагает в ногу со своими спутниками, может быть, это оттого, что ему слышны звуки иного марша? Пусть же он шагает под ту музыку, какая ему слышится, хотя бы и замедленную, хотя бы и отдаленную».

Я наблюдала, как на пруду в закатной дымке дикая утка ловит рыбу. Внезапно она нырнула, ее голова исчезла под водой, а перья хвоста указывали прямо в вечереющее небо.

– Не думаю, что кто-нибудь из нас еще услышит собственную музыку, – сказала я наконец.

– Да, наверное, – вздохнул Уолтер. – Но у нас по-прежнему есть возможность выбора. Однажды и у вас, и у меня появятся дети. Мы позволим им шагать под звуки собственного марша.

Тем вечером я записала в дневник слова Уолтера, чтобы никогда их не забывать. Затем я закрыла тетрадь и убрала ее подальше в комод. Я была совершенно уверена в том, что это последние из написанных мною слов.