Одна маленькая вещь - Эрин Уатт

Так же как и Чейз. Но быть рядом с ним проще, чем в комнате Рейчел. Мне проще думать о девственности, которую я ему отдала, чем о том, что он у меня отнял.

Во время пробежки до дома я тяжело дышу, но не из-за того, что не в форме. Горло у меня сжимает. Живот, плечи, сердце – все сжимается. Внутри я ощущаю дрожь ужаса. Я страшно боюсь, что приду домой, а там будет кто-то из родителей. Вдруг они скажут, что вернулись два часа назад, и спросят, где я была все это время и как могу быть такой безответственной. Потом они найдут новый способ наказать меня.

Я испытываю облегчение, увидев, что подъездная дорожка пуста. Вбегаю в дом и спешу наверх, чтобы принять душ и переодеться. Потом иду на кухню, взять что-нибудь перекусить… И тут мне в голову приходит мысль.

Учи людей, как обращаться с тобой.

Слова Чейза крутятся в голове. Не знаю, было ли правильным все, что он сказал, но не могу отрицать: в последнее время я давала родителям мало поводов доверять мне. Во-первых, я устроила истерику после того, как узнала, что мама забрала мои заявки в колледж. У меня были все основания разозлиться, но я допускаю, что вопить о погибшей сестре было не самой умной реакцией. Потом я соврала им, что сижу у Скарлетт, и отправилась на вечеринку в неблагополучный район. Убеждена, что неправильно с их стороны читать мою переписку, но в последнее время я много лгала им.

Хотя я сказала Чейзу правду. Годами я была хорошей девочкой, следовала всем их правилам, старательно училась в школе, работала в клинике. Но стены сильнее и сильнее продолжали сдвигаться вокруг меня, петля вокруг шеи становилась все туже, и я наконец огрызнулась. Знаю, что каждый сам отвечает за свои действия, но поведение родителей подтолкнуло меня к тому, что я сделала.

Однако… Чейз прав. Лучше не станет, если я буду терять выдержку и выходить из себя. Это не вернет мне ни машину, ни телефон, ни волонтерство, не поможет вновь завоевать их доверие.

Я приготовлю для них ужин.

Эта блестящая идея озаряет меня, когда я стою перед холодильником. Пусть это не самый широкий жест в мире, но уже кое-что. Это начало, призванное показать, что я готова поужинать вместе и быть частью семьи. Может быть, если все пройдет хорошо, они оценят мои усилия и я сумею уговорить их разрешить мне вернуться в приют. Хотя бы раз в месяц – это будет уже замечательно.

Довольная собой, начинаю вынимать из холодильника нужные продукты и ставлю их на стол. Я решила приготовить пасту, жареного цыпленка и салат. Это просто и не займет много времени. Сейчас семь, а они оба вернутся где-то в восемь. Ужин будет уже на столе, когда они войдут в дверь. Им понравится, ведь так?

Ставлю на плиту кастрюлю с водой, когда дверь открывается. Мое сердце екает. Проклятье, они вернулись раньше!

– Лиззи! – зовет мама.

– Я на кухне!

В коридоре слышны шаги. Кажется, там не один человек.

– Папа с тобой? – спрашиваю я. – Я как раз готовила нам ужин.

– Ты готовила? – Мама входит в кухню и со счастливым изумлением смотрит на стол. – Как чудесно!

Я поворачиваюсь обратно к плите, чтобы она не видела моей довольной улыбки.

– Твой папа паркует машину. Он закончил с доставкой раньше, чем планировал. Но, боюсь, с ужином придется подождать. Прежде нам нужно кое-что обсудить.

Стараюсь скрыть свое беспокойство и поворачиваюсь. Кто-то промелькнул в двери. Секунду спустя в кухню заходит кое-кто еще.

Это полицейский.