Месть и любовь - Кэтрин Коултер

Джейсон с недоумением смотрел на него:

— Что? Уж не хотите ли вы сказать, что этот щенок теперь разгуливает по «Уайтсу» благодаря вашей рекомендации? Нет, это невероятно! Я думаю, что мы говорим с вами об одном и том же человеке. Такой довольно хлипкий с виду и вместе с тем чрезвычайно языкастый юнец, это он?

— Действительно, очень похоже на Монтейта. Так вы уже встречались с ним? Между вами что-то произошло?

— Встречались?! Не только встречались, Жюльен. У меня было большое желание выбить из него дурь. Этот заносчивый молокосос заявил, что я, видите ли, по его мнению, не джентльмен, а всего лишь титулованная особа. Причем он сказал это не сгоряча, а совершенно спокойно, сознательно и без всякого повода. Понятия не имею, что им руководило. Когда я напрямик спросил его об этом, то не услышал от него ничего вразумительного.

— Вы говорите, что чуть не проучили его?

— На этот раз воздержался. Но должен сказать вам, Жюльен, ваш протеже — дерзкий парень. Если он не обуздает свой нрав, то жизнь его может оказаться очень недолгой. Вы находите его рассудительным и зрелым не по годам? А я считаю, что он редкий идиот. Черт знает что! Откуда у него столько бравады и презрения ко всему миру? Если бы он оказался с Файли один на один, то его бы ждал неминуемый конец. Не останови я Файли, он ухлопал бы его.

— Вы озадачили меня, Джейсон. Если бы вы не рассказали мне о том, что он оскорбил вас, я так бы и остался при своем мнении. Но что сделано, то сделано. Полагаю, вы не сделали ничего такого, что заставило бы юношу платить вам такой монетой? Как все это произошло?

— У меня вообще не было с ним никаких дел. Монтейт играл в фаро с сэром Робертом. Я же, будучи поблизости, случайно услышал, как этот осел Файли намеренно вызвал юнца на ссору. Монтейт тут же заткнул ему глотку. — Маркиз сделал паузу и усмехнулся, вспомнив слова лорда Гарри. — И должен вам сказать, сделал это, черт возьми, совсем недурно. Сначала он во всеуслышание объявил его горшком, который считает себя лучше чайника. Ну, помните, как в той известной пословице? Потом добавил, что Файли якобы не так понял его мягкую метафору. Оказывается, милорд имел в виду другой горшок — ночной. Можете себе представить, что было с Файли. Он сделался багровым, как свекла, и так рассвирепел, что уже собирался бросить вызов Монтейту. Тут я имел глупость ввязаться в эту историю. И что вы думаете? Когда я оттащил от юнца Файли, вместо благодарности Монтейт обрушился на меня. Чего я только не наслушался! Он стал сравнивать меня с этим негодяем Файли, называть сутенером, хищником и тому подобными словами.

— Он еще слишком молод. Вы не допускаете, что ваше вмешательство могло задеть его самолюбие?

— Не думаю. Это выглядело иначе. Если бы я знал за собой какую-то вину, то решил бы, что он за это ненавидит меня. Но я не вижу причин для подобной ненависти. Он, несомненно, действовал обдуманно, и его высказывания были полны злобы. Он хотел довести меня до бешенства, Жюльен. Это ясно как день. Я не могу отделаться от впечатления, что Файли оказался просто случайной фигурой. Весь заряд, выпущенный по нему, предназначался мне. Именно со мной, а не с Файли или с кем-то еще этот юнец хотел сразиться. Но почему? Как я уже сказал вам, у меня на этот счет нет даже смутных подозрений.

— А вы не думали о том, что за всем этим может скрываться еще кто-то, скажем, его сестра, которую вы ненароком соблазнили? Может быть, у Монтейта есть родственники в тех краях, где вы были? В той же Флоренции? Как вы считаете, возможен такой поворот дела?

Маркиз, покачав головой, рассмеялся:

— Этого я не выяснял. Перестаньте разыгрывать меня, Жюльен. Это невозможно. В его нападках просматриваются намеренность и план. Чертовщина какая-то! Мне только не хватало ломать себе голову над тем, не совратил ли я чью-то сестру! А может быть, этому парню просто не понравилась форма моего носа? Довольно, Жюльен. Скажите мне лучше, когда появится на свет маленький граф Марч?

— В конце лета или начале осени, как мне любезно сообщила Кейт. Вот так. Ну что ж, Джейсон, теперь мне, к сожалению, нужно идти. Оставляю вас на съедение вашему управляющему. Я надеюсь, вам не нужно напоминать, что вы всегда желанный гость на Гросвенор-сквер?

— Разумеется. Кто же откажется принять у себя в доме титулованную особу!

Граф Марч улыбнулся и поднялся с кресла:

— Обещайте мне, что не будете растрачивать себя. Хорошо, Джейсон?

— Непременно.

— Боже мой, ну что мне делать с вами! Мисс Хэтти, просыпайтесь же скорее! Вы не представляете, кто к нам приехал. Всего несколько минут назад. Свалились как снег на голову.

Хэтти рывком натянула одеяло на голову:

— Нет-нет, Милли. Еще рано. Не может быть, что уже время завтракать. Ну пожалуйста, не трогайте меня. Дайте мне еще полчасика, даже меньше, минут двадцать.

— Вставайте, мисс. Здесь сэр Джон и леди Луиза. Сэр Джон не верит, что вы до сих пор в постели.

— Оставьте меня. У меня голова болит с похмелья. Вы понимаете, что такое несколько бутылок шампанского? Как может человек чувствовать себя после этого? Что вы сказали, Милли? Джек и Луиза? Но меня никто не предупреждал, что они собираются приехать. Вы правы, действительно, это такая неожиданность.

— Ну что теперь обсуждать то, что уже произошло. Они ждут вас, мисс. Сейчас они в гостиной с сэром Арчибальдом. Но он, как вы догадываетесь, уже изнывает от желания побыстрее уйти. Вам нужно поторопиться, иначе они останутся там одни, разве что в обществе Гримпстона. Он весь изволновался, ожидая вас.

Хэтти застонала и поднялась с постели. Свесив ноги, она пыталась пальцами поддеть свои комнатные туфли.

— И маленький Джон с ними?

— Нет, только их слуги и горы багажа. Поморгайте глазами, мисс Хэтти. Припухлость быстрее пройдет. Так, теперь хорошо. Вот ваша рубашка. Вы говорите, у вас мигрень? Ах да, вы же сказали, что это похмелье. Похмелье? Не может быть. Откуда ему у вас взяться?

Хэтти ничего не ответила, только опять застонала.

— У нашего ребенка похмелье. Боже милостивый, совсем как у завзятого пьяницы. Да отнимите вы руки от головы. Посидите спокойно. Вон что с волосами сделали, за час не распутаешь.

— Сначала принесите мне кофе, Милли, — жалобно заныла Хэтти. — Если не хотите, чтобы я умерла, скорее дайте мне кофе.