Другая жизнь - Елена Купцова

— Я. И подружку твою курносую тоже я. И тебя…

Он вдруг чиркнул ножом по буквам. Грудь окрасилась кровью. Коля приложил руку к ране, потом поднес к лицу. С наслаждением вдохнул.

— А-а-а, все, жавороночка больше нет… Одна кровь, везде кровь.

Он шагнул к ней. Маша почувствовала, что у нее подгибаются колени. Она качнулась назад и ощутила лопатками гладкую поверхность двери. Рванула ручку и выбежала в коридор. Сзади за ее спиной раздался топот ног. Это Коля гнался за ней.

Задыхаясь, Маша выбежала на улицу. Ветер швырнул ей в лицо пригоршню дождевых капель, взметнул волосы, освежив подбодрил. В ослепительной вспышке молнии она увидела, что к ней через лужайку бежит какой-то человек.

— Помогите! — закричала Маша и тут узнала Сидоркина. Коля выбежал следом, что-то бессвязно крича и размахивая ножом.

— Стоять! — приказал Сидоркин. — Руки за голову!

Он выхватил из кобуры пистолет и направил на Колю. Тот на мгновение замер.

— Бросай нож!

Вдруг Коля ничком упал на землю, кубарем скатился со ступенек и в мгновение ока оказался возле Маши. Она даже не успела испугаться. Лезвие ножа закачалось перед глазами. Он прикрывался ею как щитом.

— Все, мент, теперь ты меня не достанешь. А дернешься, считай, что эта птичка свое отчирикала. Нарисую ей улыбку от уха до уха. Ты ведь не хочешь этого, правда?

Голос его звучал совершенно спокойно, будто не он только что бесновался и изрыгал проклятия. Он даже не слишком крепко держал ее, уверенный, что Сидоркин стрелять не будет.

— Не хочу, — устало ответил тот. — Твоя взяла, парень. Ты только не волнуйся. Я сейчас поставлю пистолет на предохранитель, и все…

Не переставая говорить, он прихватил свое запястье свободной рукой и как-то странно съежился, втянув голову в плечи. Все это он проделал, почему-то глядя на Машу. Ей показалось, что его телодвижения адресованы ей.

— Смотри сюда, — сказал он Коле. Голос его еле заметно переменился, окреп, что ли. — Внимательно смотри. Это твой?

Он достал что-то из кармана. В протянутой руке закачался, засеребрился крестик. Маша сразу узнала его.

— Мой, — сдавленным голосом произнес Коля. — Откуда ты…

Воспользовавшись его замешательством, Маша обеими руками схватила его руку, держащую нож, толкнула вверх и от себя и рухнула на колени. В ту же секунду раздался выстрел.

Коля дернулся и как подкошенный упал на мокрую траву. Маша сжалась в комочек, уткнув голову в колени и зажав уши обеими руками. Сидоркин подошел и помог ей подняться. Она ткнулась лицом в его плечо и разрыдалась.

— Ну-ну, девочка, будет, — ласково сказал он, поглаживая ее по волосам. — Все позади. А и поплачь, тебе полезно.

— Вадим! — вдруг вскрикнула Маша. — Федор Иванович, там Вадим!

Глаза ее мгновенно высохли, плечи распрямились. И куда только подевалась перепуганная насмерть, рыдающая девчонка? Перемена была столь изумительной, что Сидоркин даже не сразу сообразил, что она не плачет больше на его плече, а со всех ног бежит к припаркованной поодаль большой машине. Он бросился за ней.

Вадим полулежал на земле, опершись спиной о дверцу джипа. Голова его бессильно свесилась на плечо. Из черной раны чуть выше виска сочилась кровь.

Маша упала на колени рядом с ним, бережно приподняла безжизненную голову, поцеловала лоб, глаза, губы. Ее слезы, мешаясь с дождем, капали ему на лицо.

— Вадим, — звала она. — Вадим, любимый! Сидоркин деловито проверил пульс, ощупал рану.

— Да жив он, жив, твой Вадим, — ворчливо сказал он. — Отключился только. Видно, здорово он его по голове шарахнул. Надо бы в дом перенести.

Сидоркин попытался поднять его. Жилы на лбу угрожающе вздулись, он тяжело задышал и опустил его обратно на траву.

— Не, мне такой не по зубам. Килограммов сто, не меньше. Что же делать-то?

Он растерянно посмотрел по сторонам в поисках выхода. Тут его осенило. Он побежал к своей машине и вернулся с пузырьком.

— Нашатырь, — пояснил он. — В таких случаях самое милое дело.

Он сунул пузырек под нос Вадима. Тот дернул головой, застонал и медленно открыл глаза.

— Маша, — прошептал он чуть слышно. — Маша…

— Во, соображает, — удовлетворенно заметил Сидоркин.

Маша плакала, смеялась, целовала Вадима, все сразу. Счастье душило ее. Сидоркин посмотрел на нее, едва сдерживая улыбку.

— Вот что, барышня, нежности давай на потом. А сейчас, мил человек, бери меня за плечи. Вот так. И тихонечко встаем…

С помощью Сидоркина Вадим поднялся на ноги. Маша поднырнула ему под мышку с другой стороны.

— Маша, — шепнул он, целуя ее в висок. — Я выгляжу таким болваном.

Она взглянула на него сияющими глазами.

— Не надо сейчас ничего говорить. Я люблю тебя.

В зимнем саду царила влажная тропическая духота. Пальмы в кадках тянули к потолку свои растопыренные веером лапы, кактусы топорщили иголки, словно говоря неосторожному посетителю: «Не тронь!» Лианы, причудливо переплетаясь, змеились по стеклянным стенам, кое-где свисая вниз и почти касаясь головок двух молодых женщин, уютно расположившихся в плетеных креслах с цветастыми подушками.

Низкий мраморный столик был сплошь уставлен разной снедью и напитками. Поодаль журчал фонтанчик с золотыми рыбками.

— Не хватает только попугаев, — сказала одна из женщин, — коротко стриженная длинноногая брюнетка.

— И милого маленького удавчика, — подхватила ее подруга.

— Бр-р!

— Дурочка, что ты понимаешь! Они такие сладкие, когда маленькие.

— Но он же рано или поздно вырастет.

— И будет совсем ручной. Будет лежать у меня на плечах, как боа, и есть из рук.

— А кого же это он будет есть?

— Мышек.

— Живодерка. На мою компанию можешь не рассчитывать. Длинным наманикюренным пальцем она пошевелила лед в бокале и, вытянув изящные стройные ноги, казавшиеся еще длиннее в открытых босоножках на высоченных каблуках, положила их на скамеечку. Лиля, а это была она, покосилась на ее ноги, предмет ее постоянной зависти. Катька всегда нарочно выставляет их напоказ, раздраженно подумала она. Конечно, ведь больше похвастаться нечем, плоская, как доска!

— У тебя, я вижу, новая прическа, — заметила она. — Ничего, хотя раньше, по-моему, было лучше.

— Это уже не новость, — небрежно ответила Катерина. — Вчерашняя сенсация. Сашка просто тащится. Говорит, что чувствует себя со мной в постели, как с подростком.

— Не знала, что он поголубел.

— Не говори гадостей. — состроила кислую гримаску.

— Шучу. Не дуйся, а лучше расскажи мне все последние новости.