Дерзкая темная ночь - Кристина Лорен

– Не хочу так же быстро захотеть кончить, если мы опять возьмем прошлый темп.

Не представляю себе сейчас, как секс с Оливером может быть неспешным, ведь я знаю, каково это, когда он – слетевший с катушек. Теперь я вряд ли захочу, чтобы он пытался быть со мной нежным. «Нет, – думаю я. – Я знаю, как ты ощущаешься, когда просто берешь и трахаешь меня».

Он тянется к тумбочке и возится с коробочкой, которая, как я замечаю с легким удовлетворением, была нераспечатанной. Вытащив квадратный пакетик, он бросает его рядом со мной на кровать. Когда я тянусь к нему, он накрывает мою руку своей и с улыбкой целует.

– Не торопись, – смеясь сквозь поцелуи, останавливает меня он. – Подожди.

Всем телом нависнув надо мной, он наклоняется и целует, сдерживает меня и одновременно с этим распаляет, словно показывая, как можно смаковать.

Манящий рот, широкие плечи и сильные жилистые руки.

Четко очерченные мышцы его спины, упругая задница под моими ладонями, когда он двигался, врываясь в меня.

Мягкая дорожка темных волос, прижимающаяся к моему пупку.

Секс у нас и был, и не был; проникновение – только формальность. И по его взгляду я понимаю: с каждым поцелуем он говорит мне что-то, с каждым прикосновением к моей коже.

Он так смотрит на меня, что складывается впечатление, будто видит больше, чем мое поднятое к нему лицо. Он видит всю меня. Из-за нарастающего от всего этого жара кожа горит огнем, вскипает кровь, а я превращаюсь в совершенно безумную.

– Кажется, для смакования у нас впереди будет куча времени, – тихо заскулила я. – Я не…

Он берет презерватив, кладет его мне на ладонь, а сам усаживается у меня между ног:

– Знаю.

Я разрываю его, чувствуя необходимость немного сориентироваться. Внезапно занервничав, я вижу, как неуклюжи мои руки от отсутствия практики:

– Давно такого не делала.

Он улыбается, но ничего не говорит, а, затаив дыхание, смотрит, как прикладываю презерватив к головке, удерживаю его там одной рукой и по всей длине раскатываю другой. Свободными остались добрых сантиметров пять, и, восхищаясь, я прикасаюсь к нежной коже, пока он не наклоняется вперед и не кладет руки по обе стороны от моей головы.

Кажется, он хочет что-то сказать, но также я чувствую, что этого всего слишком много, чтобы слова не прозвучали банально или излишне сентиментально. Наверное, именно поэтому я тоже молчу.

Он наклоняется, нежно целует меня и спрашивает:

– Ты хочешь меня так?

Я предполагаю, он спрашивает, оставаться ли ему сверху:

– Да.

На ощупь его член – самая горячая часть тела, как едва сдерживаемый фейерверк. И от его ощущения в моей руке внутри меня все плавится, а перед глазами плывет. Кусая губы, я закрываю глаза, чтоб отрешиться от всего вокруг и чувствовать только его, когда он, растягивая, входит внутрь. Он шокирующе твердый там, где у меня мягкость и нежность, и это заставляет чувствовать себя дикой и задаться вопросом, смогу ли я его принять где-то еще, куда только он может войти.

С тихой руганью он ртом прижимается пониже моего уха.

– Черт, – снова выдыхает он.

Когда я приподнимаю бедра, чтобы втянуть его еще глубже, он останавливает меня, грубо стискивая мое бедро:

– Подожди, я слишком…

Я все еще под ним, за исключением медленно блуждающих моих рук по его спине в моменты, когда он, опираясь на свои, подавался вперед. Это просто нереально – чувствовать себя соединенной с кем-то, как это происходит сейчас. Не в смысле синхронных движений, а именно одним целым.

Протяжно выдыхая, он слегка подается назад и толкается вперед, со стоном сдаваясь и начиная двигаться по-настоящему.

И я обнаруживаю, что была неправа: медленно и глубоко с Оливером так же идеально, как и буйный трах.

Я изумлена тем, как он выглядит надо мной. Столько раз и в стольких ситуациях видела его как друга: стоящего рядом со мной и сидящего на другом конце стола, в моей машине и в его, на полу, когда его рисовала. Я даже лежала головой у него на коленях и с этого ракурса смотрела на него. Еще видела, как он вылезает из-под моей машины, когда проверял подозрительную утечку. Но таким, как сейчас, я его не видела никогда. Голый, вспотевший, опираясь на руки рядом с моей шеей, он смотрит вниз на наши тела, следя за собственными движениями. Напряженные мышцы рук, зажатая между зубами губа… Это наслаждение даже просто смотреть и тем более ощущать, как он лениво скользит вперед-назад.

Испустив прерывистый вздох, я закрываю глаза, и его тело резко подается вперед, да так глубоко.

– Лола. Черт. Я…

Мои руки находят его бедра, направляя его, когда он колеблется, потому что я хочу его еще ближе, чтобы он всем телом прижимался ко мне, хочу его, скользящего надо мной и во мне. Одной рукой я провожу по его боку, по плечу к шее и притягиваю его к себе.

Оливер наклоняется, и его волосы щекочут мой лоб.

– Я не могу. Не могу в это поверить. Не могу перестать смотреть на тебя.

Он такой твердый внутри и замирает, успокаивая дыхание, и я знаю, что это от эмоций он на грани потери контроля. А происходящее даже толком нельзя назвать сексом. Это так медленно и так ошеломляюще интимно.

Интересно, а ведь мне казалось, что смотреть ему в глаза, когда он внутри меня, будет неловко. Без очков он кажется еще более обнаженным. Но это ни капли не странно и не неловко, и со взрывом эмоций я обожаю его так сильно, что ощущаю боль. С этим мужчиной я провожу чуть ли не каждый свой день, шутя и болтая, делясь своими победами и страхами. Внезапно мое тело жадно сжимает его изнутри, и он стонет, наконец опираясь теперь на локти и осторожно прижимаясь своей грудью к моей.

– Ты представляешь себе, как долго я этого хотел? – спрашивает он.

Мягко посасывая кожу его шеи, я улыбаюсь:

– Нет. Харлоу говорит, что я настолько недогадливая, что больно смотреть.

Оливер смеется, а когда и я тоже, резко охает и подается назад, почти выходит, но тут же скользит назад. Так глубоко.

– Я думала, что тебе не интересна, – признаюсь я. – Ты же помнишь, как я просила тебя переспать со мной в ту ночь.

Он замирает и целует меня в плечо:

– Когда познакомился с тобой, из-за произошедшего в Вегасе я не думал, что ты девушка, в которую я вообще мог бы влюбиться. Потом ты стала такой. – Его рот движется по моей шее к уху: – А потом я в тебя влюбился. Я не хотел, чтобы наша с тобой история началась с вегассовской хрени. Не хотел трахнуть тебя той ночью в каком-нибудь вонючем отеле. Поторопиться – самый быстрый способ разрушить важное.

– Но не для наших друзей.

Он издает рычащий смешок: