От него не сбежать - Мария Высоцкая

Нога горит огнем, но я заглушаю боль. Точнее, это делает мое сознание. Душевная агония главенствует над физической. Поворачиваю ключ в замке и вваливаюсь в прихожую. Стягиваю с дрожащих плеч пальто и бросаю его на пол. Снимаю кроссовки и, придерживаясь за стенку, прохожу на кухню. Свет не включаю. Достаю из холодильника бутылку коньяка и опускаюсь на пол. Упираюсь спиной в батарею под окном и выдергиваю из горлышка пузатой бутылки пробку.

От первого глотка гортань охватывает жаром. Становится нечем дышать, но я быстро беру себя в руки. Накрываю рот ладонью и медленно втягиваю воздух через нос.

Меня колотит от содеянного. Зачем я это сделала? Зачем он позволил мне? Ответов нет. Да и вопросы звучат слишком глупо. Я сама себя предложила. И даже смогла распрощаться с долгами. Растираю по щекам слезы и запрокидываю голову.

Это убивает. Все, что произошло между нами, вспарывает старые, уже давно зажившие раны. Чертова близость скручивает тело в тугой узел. Душу скручивает. Перетряхивает. Все то плохое, что было в моей жизни, вылезает наружу. Хватает своими цепкими длинными лапами. Оскверняет мою плоть.

Страх поглощает. Я опустошена, сегодня уже до дна. Пустая, плоская, лишняя, отброшенная на обочину жизни, – вот она, настоящая я.

Растираю шею и до сих пор чувствую его опаляющее дыхание. Поджимаю пальцы на ногах и неотрывно смотрю в потолок. Что мне делать? Как быть дальше? Какой выбор встает теперь? Какое решение я должна принять?

– Лу? – тихий голос брата доносится из темноты очень взволнованно.

– Я, – шепчу и слышу его шаги.

Рома опускается рядом, забирает из моих рук бутылку.

– Ты в порядке? – поворачивает ко мне голову.

– Не знаю, – зажмуриваюсь, – мне так плохо, – всхлипываю и чувствую его теплые объятия.

Рома крепко-крепко прижимает меня к своей груди. Касается губами моего виска и проводит ладонью по спине. Успокаивает.

– Лу, мы со всем справимся. Слышишь?

– Слышу, – бормочу ему в плечо.

Ромка уже давно выше меня и гораздо шире в плечах. Он совсем взрослый. Красивый, темноволосый. Играет на гитаре. Девочки от него в восторге.

– Он что-то тебе сделал? – понижает голос. Спрашивает осторожно.

– Мы переспали… точнее, потрахались на улице, рядом с машиной, – до боли закусываю нижнюю губу.

– Сука, – брат сжимает руки в кулаки.

– Нет, ты не так понял. Все это было не без моего согласия. Я сама туда шагнула.

Подобная откровенность для нас не новость. У нас нет тем, на которые мы не говорим. Все предельно прозрачно. Всегда так было.

– На фига? Опять хочешь крышей поехать? Больная.

– Я знаю, – усмехаюсь. Получается хрипло. Режет слух.

– Снимать тебя с подоконника я больше не… – Рома осекается, замолкает.

– Прости меня, – сжимаю его руку, – тебе досталась самая непутевая сестра. Прости, – выдыхаю. – Почему они нас оставили, Рома? Почему ушли так рано? Может быть, будь они живы, все сложилось бы иначе, – глаза застилает слезами.

– Не знаю, – брат качает головой, – думать об этом – больно.

– Я испортила тебе жизнь. Всем, во что впутывалась, я портила нашу с тобой жизнь. Всегда.

– У тебя не было выбора.

– А если был? Может быть, я просто его не видела? Я столько лет думала, что люблю Витю… Что со мной не так?

– Ты была в моем возрасте. Не думаю, что у меня сейчас хватит ума на что-то разумное.

– Ты мне льстишь, Рома. Ты гораздо, гораздо умнее меня.

– Не начинай, – брат закатывает глаза.

– Клим сказал, мы больше ничего ему не должны. Чувствую себя шлюхой.

Как он и сказал. Чувствую себя той, с кем ассоциирую, и он тут совсем ни при чем. Я сама создала в себе этот образ. Он жил внутри меня долгие годы. Я прятала его, как страшную маску.

– Лина знает код от сейфа Мельникова, – бросает словно между делом брат.

– Это она тебе сказала? – сглатываю и резко поворачиваюсь.

– Ага. Она хочет поехать домой и вскрыть этот ящик Пандоры.

– Не надо. Это может быть для нее опасно.

– Она надеется на помощь отца.

– Не думаю, что ее отец между бизнесом и дочерью выберет второе. Отговори ее, если сможешь.

– Попробую.

Рома подносит горлышко бутылки к губам и делает глоток.

– Ром, – шепчу, опуская глаза.

– М-м-м?

– Мне кажется, я его люблю.

Брат ставит коньяк на пол и упирается локтями в свои широко расставленные колени.

– Клима?

– Наверное, я всегда его любила, просто не понимала этого.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– И что будешь делать?

– Не знаю… Что у тебя с Гелей?

– С Линой, – брат задумчиво поджимает губы. – Геля звучит грубо, тебе не кажется? – передергивает плечами. – Ничего. Она просто хороший человек. Наивная, правда… Но кто сказал, что это минус?

– Будь осторожен.

– Мне не пять лет.

– Ты знаешь Витю не хуже меня. А она его жена…

– Не нагнетай.

– Я хочу ей рассказать, – выдыхаю.

– Что? О чем?

– Про меня, Витю и все, что происходило эти годы.

– Зачем?

– Ром, она все равно узнает. И будет хуже, если не от меня.

– Ложись уже спать. Завтра поговорим.

Касаюсь Ромкиной груди ладонью и хочу подняться. Но вот теперь ногу простреливает адской, нестерпимой болью. С губ срывается всхлип.

– Ты чего?

– Ногу подвернула. Блин, как больно.

– Пошли, – Ромка подхватывает меня на руки и относит в спальню, – сейчас мазь принесу.