Гадкий Утёнок - Дана Алексеева

Не знаю, сколько времени мне понадобилось, что понять смысл двух последних слов, произнесенных этой незнакомой женщиной. Я лишилась дара речи. Мне было трудно говорить что-либо в этой ситуации.

Когда-то давно я представляла себе момент, когда я встречусь со своей родной мамой и кажется, даже придумала какие-то слова на этот случай… Но сейчас все слова пропали, я была не готова к такому повороту событий.

— Доченька моя… — задрожали губы женщины, и они протянула ко мне руки.

Что-то дрогнуло внутри, и я заключила в объятия… маму… Очень непривычное слово для моих губ.

Прислонившись к ее шее я глубоко вдохнула… Всегда хотела знать, как пахнут мамы… Во многих стихах говорится о каком-то особенном родном запахе мамы, который привязывает. Возможно, я смогу что-то вспомнить из детства или просто почувствовать.

Но я не вспомнила и не почувствовала… Наверно, прошло слишком много времени.

Была ли я обиженна на свою маму, которая смогла сдать свое родное дитя в детдом? Безумно. А сколько слез я пролила в пыльную подушку! Была и злость и непонимание…но вскоре пришло смирение, которое породило желание доказать, что никакие мамы мне не нужны. Все смогу сама, пробьюсь любыми путями, стану известной на весь мир, и потом мама увидит, что она потеряла и от чего отказалась!

Детские эмоции и воспоминания захлестнули меня, и на глазах проступили слезы. Глаза мамы тоже блестели. Они светло-карие, как у меня. Лицо худое и вытянутое, мелкие морщинки разбросаны на лбу, у глаз и губ. Короткие светлые волосы с тонкими сухими кончиками прияли форму вольной прически, легкие мешки под глазами и ни грамма макияжа. Ее простая футболка, джинсы и потертые кроссовки говорили о том, что мама — простая женщина, не купающаяся в роскоши и богатстве.

— Какая же ты стала большая, Женя! — вздыхала мама, вглядываясь в мое лицо. — И в жизни у тебя все сложилось, молодец.

Мы зашли на кухню, и я поставила чайник. Мама осматривала округленными глазами дом и ахала от красиво убранства. Она что-то говорила, но половину слов пролетала мимо ушей… Я все еще не верю.

— Почему именно сейчас? — созрел мой главный вопрос.

Я хотела знать правду. Прошлое ворошить — не такое хорошее дело, но я хочу знать, что двигало этого человека на определенные поступки, что он чувствует, и кто она, моя мама?

— Ты злишься на меня, дочка… Я понимаю, нет мне прощения. Но жизнь… — она глубоко вздохнула и затрясла головой вспоминания то, что знает только она. — Жизнь — такая сложная и непредсказуемая штука…Не знаешь, что произойдет с тобой завтра.

Она с сожалением пожимала худыми плечами, обессилено подпирала голову руками, которую растирала в эмоциях ладонями. Мама рассказывала свою правду, а я слушала ее и представляла…

— Пожар лишил нас дома, все сгорело: документы, деньги, нажеджда на счастливую жизнь. В один день, я казалась на улице с маленьким ребенком на руках. Что мне оставалось делать, Женя?

- А папа?

— Дурой я была, молодой, поверила одному с виду порядочному мужчине и отдалась ему. А он поматросил и бросил. Вот так… Ребенка бы не признал своим. Из города уехал. Как родила, так и не видела его с того времени.

Я разлила чай по кружкам и выключила плиту. Аппетита уже нет. Все мысли перенеслись на восемнадцать лет назад. Я вижу, как мама волнуется переживает во время рассказа — ей нелегко все вспоминать. Получается, заставляю родную мать оправдываться за свой поступок, от этого становится неловко.

— Когда оставляла тебя, знала, что это временно… Что найду работу, сниму квартиру и заберу тебя обратно. Но произошло то, к чему я не была готова…

— К чему?

— Этот детдом расформировали, и всех детей раскидали по разным детдомам России. Я пыталась, я бегала, узнавала…но все тщетно. В жизни упеха я не добалась, с моим-о образованием одиннадцати классов. Работала техничкой, зарплата была мизерная, снимала маленькую комнату в бараке… Я успокаивала себя тем, что в приемном доме ты сыта, обута и одета. Знаю, это все звучит как глупые оправдания… Женя, прости меня.