Ночь над Манхэттеном - Кристин Лестер

А потом она целовала его губы, вновь познавала его тело — самое любимое и желанное на свете, и ей казалось, что вот теперь соединились две важные составляющие, без которых невозможна жизнь на земле. Две половины слились в единое целое, чтобы подарить миру настоящую истину. Истину любви. Ибо больше ни в чем другом она не может заключаться — только в любви…

Пискнул мобильный, и Хэтти проснулась. Ей пришло новое сообщение.

«Прости меня, Хэтти!» — написал Оливер.

Сердце взорвалось искрами радости: все-таки он любит ее! Вне всякой логики и вне всяких расстояний Хэтти чувствовала это. Оливер любит ее! Она стала взрослей и мудрей благодаря этой любви. Она сама научилась любить, а главное — прощать.

— Сегодня будет хороший день! — Хэтти встала, раздвинула жалюзи и вдруг замерла, в смятении прижав ладонь к губам. Она не верила своим глазам.

На крыше соседнего дома, там, где обычно висел плакат социальной рекламы «Все в твоих руках», сегодня красовалась другая картинка. Хэтти и Оливер, обнявшись, стоят в парке — эта фотография и много других появились в тот самый день, перед его отъездом, когда они впервые произнесли главные слова… Хэтти вспомнила то золотисто-бирюзовое утро, их поцелуи на скамейке и двух малышей, и невольно слезы навернулись ей на глаза. Картинка красивая. И они на ней — красивые и радостные.

Хэтти стояла посреди огромной комнаты и улыбалась, словно сумасшедшая, прижав ладони к щекам. В этот момент в ее памяти всплыла другая картина: Оливер влезает в форточку с тюльпанами в руках. Жаль. Жаль, что пентхаус — это высоко. Сюда он не смог бы залезть… Вместо этого — повесил фото.

Но заказать такой щит стоит огромных денег… Если только он согласился взять гонорар у Джонни… Хэтти одернула себя — что за бред?

— Прости меня, Оливер, — прошептала она, улыбаясь. — Я опять думала о деньгах, я действительно — чудовище.

«Прости меня, Хэтти!» — прочитала она внизу под фотографией.

По стенке здания на стропах спускались рабочие. Видимо, плакат натянули только что. Торопились к ее пробуждению… Теперь понятно, почему ей снился железный скрежет водопада.

Хэтти улыбалась. Жизнь — удивительная вещь и сама назначает цену событиям. Наверно, стоило шесть лет стремиться к мечте, наконец получить ее — и все это ради одного подарка в окно? В таком случае, синие тюльпаны в форточку — ничуть не хуже! Наверно, стоило купить пентхаус, чтобы понять, что миллионы ничего не значат в сравнении с человеческими отношениями? Но тогда она — самая богатая на свете!

Зависимость от тех, кого мы по-настоящему любим, забота и благодарность — вот настоящее счастье. Это сказал Джонни. Хэтти снова улыбалась, раскачиваясь из стороны в сторону, и совсем не заметила, что плакат заслонил ее новую соседку — статую Свободы.

Она прекрасно знала, где его искать. Не в Австралии и не в Англии. Хэтти вбежала в свой любимый бар и сразу увидела Оливера. Он сидел спиной к входу и пил коктейль.

— Молодой человек, — сказала Хэтти срывающимся голосом, — вы не подскажете, как мне пройти в Лувр?

Оливер соскочил с высокого стула и шагнул навстречу. В глазах его было все: мольба и счастье, раскаяние и надежда, а еще в них была любовь.

— Хэтти! Хэтти, девочка моя! Ты пришла? Прости меня, прости-прости, прости!

— Ты меня тоже прости, — прошептала она, обнимая его.

Джонни прав. Это так здорово — любить и прощать! Господи, как же это приятно!..

— Что ты такое говоришь? За что я должен тебя прощать?

— За то, что думала о тебе плохо. За то, что была чудовищем, а ты меня спас. За то, что не умела любить, а ты научил. За то, что сомневалась, а надо было доверять…

— Хэтти, но это я должен был…

Она закрыла его губы ладонью.

— Тсс. Я всегда тебе буду верить. Потому что я тебя люблю.

Молодой бармен смотрел на Хэтти с сожалением. Все-таки странная девчонка! И не поймешь, из каких она? То ли вылезла из трущоб, то ли выросла в приличном обществе… Но одно он знал точно — в его заведение она больше не придет. У нее теперь все будет хорошо, она нашла своего мужчину. Он с легкой завистью смотрел, как Хэтти и Оливер жадно целуются, не обращая внимания ни на кого вокруг. Да, это — ее мужчина. Он не может ошибиться, барменом работает давно, всяких людей перевидал…

— Это он круто разорился. Даже не знаю, откуда у него столько денег. Может, Джонни дал? — самозабвенно болтал Стефан.

Хэтти немного подышала в трубку, осознавая услышанное. Догадка пришла внезапно:

— Стефан! У меня нет слов! Это ты!

— Понравилось? Три часа фотографию выбирали… Не злись, ваш семейный бюджет не пострадает. Парень взял у меня немного в долг. В счет своего будущего гонорара.

— Стефан! Но это же…

— Не надо благодарности! Я знаю — тебе понравилось! Хотя вас, буйных, не поймешь.

— Не можешь забыть историю с ведром?

— Не могу. Более того… когда ты будешь выходить замуж за Оливера, я буду стоять рядом как свидетель и держать в руках ведерко со льдом. Как только ты сделаешь что-то не так, я сразу же надену тебе его на голову.

— А что я могу сделать не так?

— Отказать жениху, например. Или заставить своего жениха отказать мне.

— А это равнозначные понятия?

— Конечно. И в том и в другом случае вы будете еще долго бегать по белу свету то друг за другом, то друг от друга. А мне актеры нужны, мне работать надо…

Море было прекраснейшим и безмятежным, а рассвет над ним — самым свежим и чистым, какой только можно себе представить. Словно в раю. Нежно-бирюзовые откосы на сотни метров, белый как снег песчаный берег и какие-то хижины с соломенными крышами. Оливер подхватил ее на руки и понес в одну из этих хижин…

Это был снова сон, или реальность утратила свои очертания и превратилась в мерцающие картинки, которые Хэтти разглядывала, балансируя между небом и вечностью. А небо опрокидывалось и проливалось на них снова и снова, словно огромный водопад: то тысячью серебряных звезд, то золотисто-бирюзовым солнечным светом.

Они вместе, они наконец-то вместе! И больше никакая сила не разлучит их. И перед ними — море. И перед ними — целая жизнь, такая же широкая и светлая, как утро над синими волнами. Хэтти вдруг подумала: как все правильно сложилось в этой необычной истории. Словно и не было никакой лжи и притворства, словно иначе и быть не могло…

— Хэтти.

— Что, любимый мой? — Она обернулась к нему, оторвав задумчивый взгляд от моря, на которое в последнее время часто смотрела и молчала. Оливер обнял ее сзади и положил голову на плечо.

— Ты веришь в половинки?

— Это те, которые ищут друг друга по белому свету, чтобы стать счастливыми?