Папа с седьмого этажа - Алекса Стар

Но Егор зря переживал, моя мама была любить любого, кого бы я выбрала. Лишь бы… лишь бы не одна! Тоже странная позиция: она ведь в Лёше ничего плохого не видела. Всё-таки нужно соблюдать золотую середину.

— Да чего ты переживаешь? Ни в какие мимокрокодилы ты не годишься. И мама знает, что ты мне нравишься… — я смахнула пальцем кремовую розочку. Поспешно сунув её в рот, вытаращилась на Егора. — Что? Это не секрет. Ты мне нравишься…

— Но замуж не пойдёшь? — Егор хитро прищурился и скрестил руки на груди.

— Не-а, — потянулась за второй розочкой, но под осуждающим взглядом передумала.

Наш очередной бессмысленный спор прервала мама. Егор встретил её и принялся ухаживать. Нет, в этом не было какого-то пошлого лизоблюдства, просто Егор такой во всём. Всё равно, кто перед ним: соседка, любимая женщина, коллега или просто та же прохожая — он со всеми будет одинаково любезен. Просто до неприличия хорошо воспитан!

Увидев стол, мама немного опечалилась. Наверное, опять на очередной новомодной диете сидела, где можно лист салата в день и чуть мяса понюхать перед сном, чтобы голодные ужасы не снились. Мой красноречивый взгляд вынудил её вздохнуть и послушно сесть напротив.

— Ну, что вы мне хорошего расскажете? Глядя на это изобилие, я могу успокоиться?

Мы с Егором переглянулись. Ну что тут ещё скажешь? Новости однозначно хорошие, пусть и немного пугающие. Я подождала, пока Егор сядет рядом со мной. Мы снова переглянулись и замерли, даже начали локтями друг друга подталкивать. В итоге первой не выдержала я, решив, что с родителями Егора всё припомню! Я не злопамятная, но ничего не забываю!

— Мы сходили на скрининг, всё хорошо…

Мама выдохнула и прижала ладонь к груди. Покачав головой, зажмурилась ненадолго и улыбнулась:

— Ну слава богу! Хоть тут можно выдохнуть. Я уже вся испереживалась, не хотела ужасов на тебя нагонять… — мама взяла конфету, сунула её в рот и любопытно на нас посмотрела. — Что ещё?

— Пол нам пока не сказали… Позже, — я уклончиво отвечала, собираясь с мыслями. — Мама, у нас будет трое детей.

Реакция была странной. Засмеявшись, мама попросила чаю и принялась нарезать торт. Я изумлённо округлила глаза, а Егор решил подлить кипятка. Я думала, что будут слёзы, истерики или что-то подобное, но мама оказалась непрошибаемой!

— Значит, ты передумала? Когда свадьба? — мама потянулась за куском торта. — Это даже хорошо, что вы решили на одном не останавливаться! Всё-таки дети — это счастье! Зря я тебе брата или сестричку не родила.

— М-м-м… — немного опешив от таких слов, вымученно улыбнулась. — Мама, ты меня неправильно поняла. У нас будет трое детей. В смысле я рожу троих. У меня… у нас… В общем, тройня!

Звенящая тишина. Егор меланхолично смотрел на меня, я — на маму, а та на нас обоих, переводя взгляд с одного лица на другое. Пауза затягивалась. Чтобы как-то снять напряжение, я положила кусочек торта себе, потом Егору и небольшую половинку и маме. Разлила ещё чая. Мама выглядела так, будто на неё заклинание какое-то наложили.

— Как… как тройня?! Ты не шутишь?

— Мамуль, выдохни, — я протянула руки, собираясь успокоить маму. — Нет, это не шутка! Мы сами с Егором ещё сами в себя не пришли от такой новости. Это и для нас… в диковинку.

Мама вцепилась в скатерть. Смертельно побледнев, закатила глаза и упала назад. Всё со стола покатилось следом. Я только успела схватить чайник и заварник, чтобы они маму ненароком не пришибли. Егор тут же кинулся поднимать мою маму с пола.

— Екатерина Андреевна! Екатерина Андреевна… — Егор утирал полотенцем торт с лица мамы и пытался усадить её обратно на стул. — Ну что же вы так?

Маска из торта оказалась очень липкой. Обмахивая мою маму полотенцем, Егор поторапливал меня: я дрожащей рукой наливала воду в чашку. Мама пришла в себя не сразу. Испуганно посмотрев на меня и Егор, смахнула остатки торта с щеки и сунула палец в рот.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А вкусно… Давайте ещё раз чай попьём с таким тортом. Мне чур три куска! К чёрту диету! Чувствую, скоро число три станет моим любимым.