Его тайная одержимость - Алиса Лиман

— Точно, два сапога — пара, — фыркает, отворачиваясь от нас, очевидно пряча ту тоску, что я успел заметить на его лице.

— Ну папа! — бросает ему вдогонку Соня.

— Позже поговорим, — отсекает он.

Он скрывается из виду, а я кладу ладони на Сонины плечи:

— Твой отец слишком тебя любит, чтобы отказаться от лечения. Все будет хорошо.

— А еще он слишком печется о собственной гордости, — обиженно бормочет Соня.

Ставит свою обувь в обувницу. Будто на автопилоте то же самое проделывает и с ботинками отца, и… с моими туфлями, которые я едва снять успел.

— Эй, — одергиваю ее, когда она уже собирается уходить, — не делай больше так!

— Как? — непонимающе хлопает ресницами.

— Ты не прислуга, чтобы за всеми убирать, готовить на всю семью и…

— Может вы не в курсе, Роман Валерьевич, но так себя ведут обычные женщины. Если вам неприятно, что вы имели глупость водиться с девушкой уровня прислуги, то просто забудьте. А я свое место знаю!

Сказав это, она, — не в пример любой прислуге, — гордо задирает подбородок, и удаляется вглубь дома. Вот же глупая девчонка. Я ведь вовсе не то имел в виду. Однако ощущение, будто это не она свое место знает, а мне на мое указала.

Вхожу в коридор вслед за Соней, которая притормозила, очевидно, чтобы проверить на месте ли мобильник. Вижу, как она вытаскивает его из кармана, и на пол выпадает нечто белое и совершенно невесомое.

— Эй, злючка, ты что-то потеряла, — окликаю.

От звука моего голоса она привычно вздрагивает и не спешит оборачиваться, очевидно решив, что я обманул ее, в попытке задержать.

Подхожу ближе, и опускаюсь на корточки, поднимая на Соню взгляд:

— Не дуйся, Сонь. Я говорил лишь о том, что тебе не стоит перенапрягаться, в твоем положении. А ты как ванька-встанька, только и скачешь вокруг своей родни. Теперь уже неосознанно и меня под опеку начала брать. Сколько еще дней до родов? Не боишься из-за своей активности родить раньше времени?

— Не боюсь, — фыркает она, наконец оборачиваясь.

Вижу, как ее взгляд скользит к ногам, у которых так и лежит ее потеря, и серые глазки начинают округляться. Внимание переключается на меня, а затем Соня делает неловкую попытку быстро нагнуться и поднять предмет, который ее так напряг.

Ловлю ее, вынуждая выпрямиться:

— Вот я об этом, Сонь, — с укоризной говорю я. — Ну куда ты так наклоняешься. Что я, прокладок не видел…

Осекаюсь, наконец изучив взглядом выпавшую из Сониного кармана вещь. И не могу сдержать улыбку.

— Это не то, о чем ты подумал! — тут же решительно заявляет моя глупенькая девочка.

Удивительно, но каждый раз, когда она волнуется, непроизвольно переходит на «ты».

— А ты уже знаешь, о чем я подумал? — с усмешкой спрашиваю я, поднимая наконец белоснежный лоскут ткани с мраморного пола.

Выпрямляюсь в полный рост, нависая над Соней, и поднимая на уровень своего лица знакомый платок.

— Конечно знаю, сейчас надумаете, что я ваш платок с собой таскаю, п-потому… что… — запинаясь начинает Соня.

— Потому что ты тоже ко мне что-то испытываешь? — подталкиваю я, не в силах скрыть довольную ухмылку.

— Ничего подобного! — в ужасе принимается отпираться Соня.

— О, конечно нет. Мы ведь просто варианты накидываем, верно? — усмехаюсь я. — Например, это вовсе не мой платок, просто у тебя дома завалялся точно такой же?

Обнадеженная моей благородной подсказкой, Соня неуверенно кивает.

— И ничего, — продолжаю я, — что это платок от Армани.

Поджимаю губы, всем своим видом давая понять, что я вроде как не нарочно развеиваю мною же предложенное оправдание.

— Вполне возможно, что у тебя просто насморк был, прямо перед отъездом в Москву? — накидываю я новый вариант. — А остальные платки в стирку уже угодили, не оставляя тебе вариантов?

Соня снова неуверенно кивает, жалобно хмуря бровки. Но меня так просто не проймешь.

— Правда он кажется совсем чистым, — продолжаю я, пожимая плечами. — А у тебя ни малейшего намека на недавний насморк.

Уже не в силах сдержать улыбку, когда она обиженно надувает губки.

— Ладно, — сдаюсь я, не в силах ее и дальше мучить. — Сделаем вид, что я ничего не видел.

Вкладываю в ее ладонь свой платок, — тот самый, который я завязал на ее шее в день их с Геной свадьбы, — и заговорщически шепчу:

— В конце концов, я у тебя тоже кое-что украл, — с этими словами поворачиваюсь к двери, ведущей в мой кабинет, и уверенно распахиваю ее.

Бросаю взгляд на Соню, на лице которой застыло взволнованно-заинтересованное выражение.

— Ну ты идешь или нет?