Любовь ради любви! - Елена Медунец

– Хорошо, – сейчас буду. Положив трубку телефона, он сказал: – Начальников отделов и замов приглашают на совещание к Седову.

– Так неожиданно! Мой сегодняшний наряд не для совещаний, – произнесла Яна, как бы рассуждая.

– Пусть враги лопнут от зависти и злости, а друзья порадуются, – ответил Филипп. – Пойдем.

Они вместе вышли из кабинета. В коридоре встретили Киру, которая, увидев Яну, хохотнула.

– Кира, что с тобой? – спросила Яна.

– Мне рассказали, как Вавилов, увидев тебя, так загляделся, что врезался в вазу, расколотил ее и рассыпал документы. Я это представила, долго смеялась. Тебя увидела, снова вспомнила, – смеясь ответила Кира.

– Вот и я говорю, сногсшибательна, – подтвердил Добров.

В кабинет Седова они вошли, когда почти все уже собрались. Присутствующие смотрели в их сторону, не отрывая взглядов. Первым пришел в себя Седов и пригласил их сесть за стол. Добров усадил сначала Яну, потом Киру и сел около Седова. Яна стала разглядывать сидевших. Кто-то уткнулся в бумаги. Некоторые искоса рассматривали ее прелести. Она посмотрела на Доброва, который все это тоже наблюдал и улыбался. Она улыбнулась ему в ответ…

– Я пригласил вас для того, чтобы сообщить новость. Для кого-то радостную, для кого-то не очень, – начал он, когда все были на месте. – Я покидаю свой пост. Скоро приедет новый руководитель, он из другой области, назвать его имя пока не могу, его назначение в проекте. Благодарю вас всех за честный труд. Желаю вам успехов в работе.

В кабинете стояла гробовая тишина.

– Руководство не смогло оставить без внимания инцидент с Подгорновым? – вырвалось у Яны.

И все снова посмотрели на нее.

– Не могу сказать, не знаю, – после небольшой паузы ответил Борис Борисович, – мне толсто намекнули. Предложили другие должности, но я выбрал увольнение. Устал.

– Очень жаль, – сказал кто-то из присутствующих.

– Да, да… – гул пошел по кабинету.

– Ну, все, коллеги, свято место не бывает пусто. Долгие проводы – лишние слезы. Исполняющим обязанности руководителя Управления назначен Добров Филипп Максимович. На новогоднем корпоративе еще поднимем бокалы, будет время попрощаться. Все свободны, Филипп Максимович, останься, пожалуйста.

– Вот это новости, – удивленно проговорила Кира, когда они пришли в кабинет к Яне.

– Так все неожиданно! А ты, главный по кадрам, не знала ничего? – обратилась к ней Яна.

– Я думаю, никто не знал, – заключила Кира. – Что теперь будет? Новая метла по-новому метет, многое выметает.

– Да, неприятная новость. Седов был хорошим руководителем. Возраст, правда. Зато мудрость и опыт.

– Кому они сейчас нужны? – вопрошала Кира.

– Достаточно пессимизма. Будем надеяться на лучшее, – отрезала Яна…

– Ты была права, – сказал ей Филипп Максимович по телефону. – Именно это и послужило основанием к смещению. У тебя чутье, девочка!

Домой Яна возвращалась в плохом настроении.

– Что-то случилось? – спросил ее Роберт, когда они ехали в машине домой.

Она рассказала ему о новостях.

– Ну, ничего, будем думать, что перемены к лучшему. Старые перечники, правда, должны дома сидеть, – не без намека сказал муж.

Яна промолчала…

– Давай помогу тебе раздеться, – предложил Роберт, взявшись за пальто.

Яна сняла пальто.

– Ну ничего себе! Это так теперь на госслужбу принято одеваться? – изумился муж, увидев ее откровенный наряд.

– А что в этом такого? Все достойно, на мой взгляд, – ответила Яна, попытавшись не заметить раздражение Роберта.

– Ну да, ну да. Очень достойно, – с издевкой сказал Роберт. – Надеюсь, ты по этому достоинству была оценена всеми.

– Ты, пожалуй, единственный, кто не оценил, – вступила в перепалку Яна.

– Ты понимаешь, что ты творишь? Яна, опомнись. Я твой муж. Мне не все равно, как выглядит моя жена, что о ней говорят. Ты вырядилась на работу, как в ресторан. Ты всех решила соблазнить разом?

– Ты опять начинаешь нести какую-то чушь! – запротестовала Яна.

– Это не чушь, милая. Я ведь понимаю, для кого ты так стараешься. Неужели ты не понимаешь, что он тебя поимеет и все. Таких как ты, дурочек, у него за всю его долгую жизнь перебывало, небось, немало. Что ты будешь делать, когда все это произойдет? Неужели ты можешь мою любовь к тебе поставить на одну ступень с мечтами о нем? Как можно двадцатилетие счастливой жизни смести полугодом воздушных замков? – почти прокричал Роберт.

– Прекрати, пожалуйста. Я в сотый раз тебе повторяю, я тебе не изменяла и не собираюсь изменять, – прокричала в ответ Яна.

– Как-то неуверенно звучит! Твоя душа мне уже, я чувствую, не принадлежит. А мне для счастья одного твоего тела мало! Приди в себя, спустись с небес на землю. Твое счастье – это наша семья, – продолжил муж.

– А знаешь, давай разведемся, – вдруг прокричала Яна.

Роберт замолчал. Он обескураженно посмотрел на нее и сказал:

– Разведемся? А давай!

– Тогда завтра после работы мы поедем в ЗАГС и подадим заявление на развод! – воскликнула Яна.

Роберт ушел в спальню, хлопнув дверью.

Яна прошла на кухню.

«Каким сложным оказался сегодняшний день!».

В дверь позвонили. Это был Артур.

– Все, мам. Я ушел от Жанны. Это окончательно, – твердо сказал сын, бросив сумку с вещами на полу своей комнаты.

– Ну, сегодня, видимо, – день расставаний, – устало произнесла Яна.

– А кто еще? – удивился сын.

– Мы с папой решили развестись, – сказала она.

– Вы с папой? Вы что, сошли с ума? – поразился Артур. – А папа где?

– В комнате, – бросила Яна. – У вас-то что опять случилось? – спросила она, желая перевести разговор.

– Про нас после вашей новости я даже говорить не хочу, все мелко и банально. Вот что случилось у вас? Я надеюсь, это была шутка?!

– Я тоже на это надеюсь, – со вздохом ответила она.

Артур пошел в комнату к Роберту. Они там о чем-то поговорили, потом вышли на кухню, решив поужинать. Роберт был мягок с сыном и нарочито официален с Яной. Она видела, как Артур наблюдает за ними. Было понятно, что он недоумевает и беспокоится за них. Такими, пожалуй, он не видел родителей никогда.

– Я завтра уезжаю в командировку, приеду к Новому году, – бросил Роберт и ушел спать.

«Вот и развелись, – подумала Яна, когда осталась одна. – Будь, что будет. Он специально уезжает, чтобы успокоиться и дать мне возможность подумать. Пусть едет. Устала. От скандалов, придирок, подозрений!».