Помещица Бедная Лиза - Ольга Шах

Подойдя к столу, он с недоумением огляделся - единственный стул для посетителей был занят Петром, а я вставать и предлагать гостю свое кресло не спешила. Петро, осознав неловкость ситуации, торопливо вскочил, подобострастно подвигая стул купцу, сам же подбежал к банкетке, стоявшей у теплого бока печи, небрежно спихнув с нее лежавшего там кота, подвинул к столу и сел сам. Я за всем этим наблюдала с интересом. Не думаю, что эта мстительная сволочь (кот Фиодор имеется в виду), оставит этот поступок без последствий. И в самом деле, заметила, как Федька тихо-тихо подбирается сзади к валенкам Ксенофонтыча и пристраивается задом к обувке обидчика. Петро между тем, сияя медным пятаком, что говорило о грандиозной подлянке, радостно начал.

-Лизанька, ты представляешь, какая неожиданная радость! Пантелеймон Свиридович смог раньше завершить свои дела и поспешил сразу к тебе, как только узнал, что ты вернулась домой! Ах, молодость, чувственные порывы! Не смог оставаться вдали от тебя!

Я уставилась на второго визитера. Какая молодость? Кто тут молодой? Судя по внешнему виду, этот купчик ничуть не моложе самого Петра. И при чем тут чувства и порывы?

-Простите, дядюшка, не поняла! Кто есмь Пантелеймон Свиридович? И какое отношение он имеет к моему возвращению домой? И вообще, какие чувства, что вы, дядюшка несёте?

Сама я краем глаза наблюдала за этим гостем. Вначале важный, сейчас он начинал медленно багроветь от раздражения в связи с полной моей непочтительностью и пренебрежением. Ну да, я не люблю, когда ко мне относятся как к мелкой блохе, пытаясь опустить ниже плинтуса. Не на ту нарвались, господа! Петро, видя такой поворот дела, заторопился, объясняя.

- Ну как же, Лизанька, Пантелеймон Свиридович это твой жених! Вот, поспешил к тебе, чтобы поддержать и утешить тебя в твоём горе! Понимаем, траур, ну так и не будем празднества устраивать, обвенчаетесь в кругу семьи, да и поедешь в дом мужа. У него в Курске большой особняк.

Теперь понятно, чего Петруша так сияет! Не удивлюсь, если он сам разыскал этого жениха и привез его сюда. Между тем, Свиридыч вновь приободрился, списав все мои выходки на молодость, глупость и непонимание. Я же в корне была не согласна с вышесказанным. Обманчиво - ласковым голосом начала.

-Ну, если жених... А скажите, пожалуйста, когда это мы обручились? Или я в беспамятстве была? Или документ, какой имеется с распоряжением батюшки, Ивана Андреевича? И вы мне его покажете?

Петро заверещал.

-Окстись, Лизка, какой тебе ещё докУмент надобен? Я вот сам слыхал, как твой батюшка сговаривались с Пантелеймоном Свиридовичем!

Я гнула свое.

-Нет, дядюшка, в завещании папеньки ничего такого не упоминается, значит, и не было никакого сговора. И замуж я не желаю выходить за вашего Панталона Свиридыча! Хотите - сами выходите за него, хотите Софью Львовну выдайте за него!

От бесконечного повторения имени новоявленного жениха я уже запуталась в непривычном мне имени и получился Панталон вместо Пантелеймон.

Между тем, обстановка накалялась, Петро начал возбуждённо что-то выкрикивать, видно, не хотел сам замуж выходить, а Софью Панталон не берет. Сам же женишок от возмущения моей несговорчивостью, вскочил со стула и заговорил на повышенных тонах.

-А такой сговор был, что твой отец занял у меня двадцать тысяч рублев! И должно отдать! Ты ещё благодарна, должна быть, что вместо денег я девку беру!

Вот теперь я поняла! Торопливо порывшись в ящике стола, нашла папку с заемными документами, открыла ее.

-Так вы Торпыгин, выходит? Вот заемное письмо, его подписал батюшка и вы! Тут нет ни слова о том, что вместо денег меня отдают!

-Не хочешь по-доброму, так значит, долг отдавай! Или поместье ваше отберут за долги и продадут!

Я тоже вскочила и потрясла бумагой.

-Вот тут написано, что срок долга два года с выплатой двумя траншами! Раньше не имеете прав требовать! Вот в августе и получите свои первые двенадцать с половиной тысяч! И ни днём раньше!

Панталон прошипел, наклонившись над столом и брызгая слюной.

- Да ты кому условия ставишь! Надеешься на сахаре разбогатеть? Так я сделаю так, что у тебя и фунта никто не купит! Здесь, в Курске, я самый крупный купец сахара! Все вокруг мне продают его!

Тем временем Петро начал принюхивался подозрительно к своей обувке, поэтому замолчал и в дискуссии участия не принимал. Я тоже вскочила на ноги и тоже громко высказалась.

-Да и катитесь вы с вашим сахаром! Я и не собираюсь его продавать! Тем более, такому рэкетиру! Вот вам с вашим жениховством!

И я самым наглым образом скрутила всем известную фигуру из трёх пальцев и плебейским жестом ткнула фигу под нос жениху и дядюшке. Последний, наконец, осознав причину "аромата" тоже вскочил, заорал что-то малопонятное. Панталон также продолжил брызгать слюной и замахнулся на меня, заорав.

-Ах ты, девка, дрянь така...

Договорить он не успел, ибо наступил звездный час моего верного Фиодора. Стремительно выскочив из-под стола, где он сидел все это время, подпрыгнул и вцепился зубами и лапами в упитанную… кхм… упитанный задок Пантелеймона. Тот от неожиданности замер на месте, потом заорал дурным голосом, завертелся на месте, пытаясь сбросить кота. Но не тут-то было. Хватка у Федьки была не хуже, чем у бультерьера. Веселуха шла полным ходом - Петро, "благоухая" обоссанными валенками, кинулся на помощь Панталону, пытаясь отодрать кота от купеческой задницы, но и Федька был не лыком шит! Сжав челюсти сильнее, он задними лапами полоснул Петруху по рукам, заставив заорать и его. В общем, дурдом на выезде! Петро не знал, чем прижать кровоточащие глубокие царапины и метался по кабинету, выкрикивая что-то бессвязное. Пантелеймон крутился волчком вокруг себя, уже не крича и только повизгивая. Кот же, сцепив покрепче зубы, летел за ним, как на центрифуге. Я же истерически хохотала, не могла остановиться. И тут от двери раздался холодный голос.

-Что! Тут! Происходит!?

Я резко развернулась к двери. Прислоняясь небрежно плечом к двери, стоял он - предмет ночных грез, девичья погибель. Высоченный парень в офицерской форме, широкие плечи, узкая талия, длинные ноги в сверкающих сапогах. Блондин с густой гривой волнистых волос, голубые глаза, породистое, узкое лицо, капризно выгнутые губы, на которых играла пренебрежительная усмешка. И такое зло меня взяло, что застал он меня такую