Идеальный любовник - Стефани Лоуренс

Доверяет ли она ему? До какойто степени должна, но как далеко ее доверие распространяется — этого он не знал. Если допустить, что она доверяет ему полностью, сохранится ли это доверие, если впоследствии она узнает, что он не был до конца открыт, до конца честен с ней?

Сможет ли она понять его? Понять настолько, чтобы проявить снисходительность?

Порция была открытой книгой, она всегда была слишком прямой, слишком уверенной в себе, в своей позиции, своих способностях, всегда была непримирима к обману.

Саймон точно знал, чего она хочет добиться в процессе общения с ним. Он не знал лишь одного: как она будет реагировать, когда узнает, что в дополнение к тому, что он даст ей по ее просьбе, он намерен и полон решимости предложить ей гораздо больше.

Не подумает ли она, что он пытался увлечь ее, оплести ее путами ответственности, чтобы заарканить?

Несмотря на то, что Саймон хорошо знал ее, а может, именно поэтому, невозможно было предсказать ее поведение.

Они дошли до обсаженной глициниями тропинки, поворачивавшей к дому. Они доверились ей и некоторое время шли молча, затем Порция замедлила шаги.

— О Боже!

Саймон проследил за ее взглядом, устремленным в сторону соседнего газона. В центре группы офицеров и молодых отпрысков стояла Китти с бокалом в руке. Она жестикулировала, чтото говорила и выглядела невероятно веселой. Слова ее разобрать было невозможно, но говорила она громко и не менее громко смеялась.

Один из офицеров чтото сказал. Все засмеялись. Китти ответила, энергично жестикулируя. Она покачнулась, и два джентльмена поддержали ее. Все еще больше развеселились.

Саймон остановился, Порция последовала его примеру. Они увидели мелькание яркоголубых юбок в конце газона. К группе быстрым шагом приближалась миссис Арчер.

Саймон и Порция видели, как она с помощью негромких увещеваний и дежурных улыбок сумела забрать дочь и, взяв ее под руку, повела в сторону центральной лужайки, где находилось большинство гостей.

Офицеры и джентльмены, образовав небольшие группки, продолжали беседовать. Саймон и Порция зашагали дальше.

Они встречались и перебрасывались словами с другими парами, прогуливавшимися в обратном направлении. Дойдя наконец до центрального газона, они снова оказались в гуще людей и тут же услышали голос Китти:

— О, благодарю вас! Именно это мне и требуется! — Она икнула. — Я так хочу пить!

Справа от нее стоял молодой садовник, который сейчас исполнял обязанности официанта, держа в руках поднос с бокалами шампанского. Одетый во взятый напрокат черный костюм, высокий и слегка долговязый, черноволосый и черноглазый, он выглядел потрясающе красивым.

Китти определенно так считала. Стоя напротив, она с нескрываемым вожделением смотрела на него поверх края бокала, из которого пила.

Порция насмотрелась и наслышалась достаточно. Держа Саймона под руку, она подтолкнула его, и они смешались с толпой.

Следующие двадцать минут они провели в весьма приятных разговорах, встретившись с Чарли, а затем с девицами Хэммонд, которые сияли от счастья — они имели успех у молодых обожателей. Непринужденно разговаривая и шутя, все расслабились, когда на террасе послышались шаги, заставившие присутствующих обратить взоры в ту сторону.

То, что люди увидели, повергло всех в шок. У подножия лестницы Эмброз Келвин стоял с Китти, которая буквально повисла на нем. Она обвила его шею руками. Запрокинув голову, она смеялась и смотрела ему в лицо откровенно чувственным взором. Нельзя было разобрать, что она говорит. Китти пыталась изобразить шепот, хотя произносила слова громко, при этом язык ее основательно заплетался.

Она висела на Эмброзе, а он, скованный и бледный, пытался оторвать ее от себя.

Разговоры мгновенно прекратились, все стояли и молча смотрели на разыгравшуюся сцену.

Тишину взорвал хохот, который тут же смолк. От толпы отделилась Друсилла Келвин. Подойдя к Китти сзади, эта довольно миниатюрная женщина схватила Китти за талию, помогая брату освободиться.

В следующее мгновение на это трио налетели леди Хэммонд и миссис Бакстед, загородив Китги от взоров окружающих. Ктото крикнул, чтобы принесли холодной воды, тут же были отданы приказания слугам. Очень быстро выяснилось, что Китти объявили больной и что с ней случился обморок.

Порция и Саймон переглянулись. Порция повернулась спиной к террасе и заговорила с девицами Хэммонд, пресекая их возможные комментарии. Девицы были слишком хорошо воспитаны, чтобы не последовать ее примеру. То же самое сделали Саймон и Чарли.

Все старались не смотреть на группу людей на террасе, которую к тому же пополнили лорд и леди Глоссап, Генри, леди Озбалдестон и лорд Недерфилд. Головы людей снова повернулись, когда поникшую Китти повели в дом. Никто не говорил о щекотливости ситуации или даже о настоящем скандале. Тем не менее…

Подошла леди О., на ее лице не было даже намека на то, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

Сесилия Хэммонд, проявляя изрядную смелость, спросила:

— С Китти все в порядке?

— Эта глупышка заболела — видимо, слишком много сил отдала организации вечера. Переутомилась, как я думаю. Приступ головокружения, чему способствовала жара. Она поправится, в этом нет сомнения, нужно только немного полежать. В конце концов, она молодая замужняя женщина. Ей следовало быть более благоразумной.

Леди О. бодро улыбнулась, глядя в глаза Порции, затем перевела взгляд на Саймона и Чарли.

Все поняли, что именно такую легенду они должны распространять.

Сестрам Хэммонд не требовалось дополнительных объяснений. Когда Порция высказала предположение, что им следует разделиться и общаться с гостями, Сесилия и Аннабелл с готовностью отправились выполнять предписание леди О. Чарли пошел в одну сторону, Саймон и Порция — в другую. Они обменялись взглядами, после чего постарались добросовестно сделать все от них зависящее, чтобы загладить случившееся.

Все гости делали то же самое. Леди Глоссап взяла на себя руководство и направила лакеев в толпу с подносами, нагруженными льдом, шербетом и пирожными.

Их усилия, конечно, имели некоторый успех. Остаток дня прошел сравнительно спокойно. Но так было только на поверхности, а подспудно… многозначительные взгляды между друзьями, хотя ни один не дерзнул облечь мысли в слова.

Как только стало приличным откланяться, не нанеся при этом обиды, люди стали разъезжаться. Когда день начал клониться к вечеру, последние гости покинули ГлоссапХолл…

Леди О. подошла к тому месту, где стояли Саймон и Порция. Она дотронулась тростью до ноги Саймона.

— Вы можете помочь мне подняться наверх. — Устремив взор черных глаз на Порцию, она добавила: — Вы тоже можете присоединиться.

Саймон повиновался и пошел, поддерживая леди О. с одной стороны. Порция двигалась с другой стороны, и наконец они подошли к главной лестнице. Леди О. была в солидных годах, и, несмотря на всю ее строгость, они оба относились к ней с нежностью.