Как в книге - Марина Мари

Захочу в отдел кадров и узнаю неприятную новость – меня уже уволили. Когда он только успевает так оперативно работать? Я пришла сюда к началу рабочего дня, а заявление на мое увольнение уже лежит на столе. Отдаю ему должное, он не стал делать это по статье, а позволил мне подписать бумагу по собственному желанию. Конечно же, две недели положенной мне отработки, отменили и я теперь свободна, как ветер. Прощай «Строганов», мне было приятно здесь находиться, несмотря ни на что. Не люблю менять работу. К сожалению, я всегда успеваю слишком сильно прикипеть к людям и месту.

Прохожу в свой кабинет и осматриваюсь. За время, проведенное здесь, я понимаю, что уютно и основательно обустроилась на выделенной мне территории. Невооруженным глазом видно, что она моя. Личные фотографии, техника, маленькие цветные сувениры добавляют этому серому и унылому кабинету каплю радости и хорошего настроения. Сердце сжимается от тоски и осознания, что я больше сюда не вернусь. Хочется зарыться в мягкий плед и страдать днями на пролет, но нельзя. Сейчас не время пускать сопли и расслабляться. Самое тяжелое впереди, нужно разобраться с новой работой и думать, куда пристроить мое творение. Эти мысли подталкивают меня, давай подзатыльник, и я приступаю собирать свое барахло в коробку.

Следующие несколько дней проходят стремительно и сумбурно. Я активно пишу во всевозможные издательства, отправляя роман, попутно занимаюсь поиском запасной работы, чтобы не умереть с голоду. Творчество – это, конечно, прекрасно, но физические потребности никто не отменял. Благо у меня сохранился гонорар, выданный мне за публикацию рассказов, так что я могу не нервничать и жить спокойно первое время.

Месяц спустя:

«Здравствуйте, Катерина. Мы ознакомились с тем, что вы отправили. Вынуждены вам сообщить, что в публикации вам отказано.»

С уважением, изд. «Литеро».

Я уже не помню, какое это по счету издательство. Руки медленно опускаются, а вера в свои силы и талант покидает мое бренное тело. Либо то, что я написала – не стоит внимания ни одного читателя, либо же Максим действительно как-то повлиял на подобный исход и судьбу моего творения. Мы так и не виделись с нашей последней встречи. Примерно через неделю после злосчастных событий, произошедших в моей квартире, я отбросила гордость, поддалась чувствам и написала ему. Потом дико жалела об этом, но прошлого не воротишь.

«Максим. Давай поговорим как взрослые люди. Я понимаю, что поступила неправильно и хотела бы отмотать время назад, но это невозможно. Искренне прошу у тебя прощения и надеюсь, что ты ответишь на это сообщение.

Твоя Катерина.»

Письмо с таким содержанием я отправила ему и молилась всем богам, чтобы он не вел себя как обидчивый подросток и согласился на конструктивный диалог. Любые проблемы можно решить, если оба человека стремятся к этому. В ответ я получила:

«Я готов на это при одном условии. Перестань добиваться печати и отправлять свою писанину во все возможные и невозможные места.»

Писанину? Он сейчас серьезно? Вот так он воспринимает то, чем я занимаюсь? Может и хорошо, что я узнала об этом до того, как окончательно отдала себя этому человеку. Он бы никогда не воспринимал меня и мой род деятельности всерьез. А если и печать рассказов – это просто удовлетворение моего желания, чтобы порадовать, а не положительная оценка моего творчества. Ух, как я зла на него сейчас. Слава богу мы не рядом, а то я бы влепила ему смачную пощечину.

«Я тебя услышала, Максим. Спасибо за честный отзыв о моей работе.

P.S. Можешь даже не надеяться. И вообще, иди к черту!»

Терять мне уже нечего, особенно сейчас, спустя три недели после этого диалога, когда я понимаю, что скорее всего он добился своего. Я никому не нужна со своей «писаниной» и сижу у разбитого корыта. Еще один плюсик в копилочку, почему не стоит связываться с влиятельными мужчинами, – они тебя уничтожат, и морально, и социально. Он хоть понимает, что поступает сейчас как свой тиран-отец? Я должна радоваться, судьба уберегла меня от всего кошмара, который пережила Катерина (из дневника), вот только почему мне так одиноко и тоскливо? Ответ на мое гневное сообщение поступил с таким содержанием:

«Рад помочь начинающему автору. Жаль, его работы больше никто и никогда не увидит.»

Рада слышать, что у него все хорошо и даже есть силы чтобы злорадствовать. Скотина.

Видя мои терзания и безуспешные попытки добиться хоть чего-то в этой жизни, Ева постоянно поддерживала меня и была на связи.

– Как успехи, старушка?

– Минус еще одно издательство в копилку. – Я услышала обреченный вздох на другом конце провода.

– Не отчаивайся, все будет хорошо. Видимо время еще не пришло. Сейчас у тебя черная полоса, осталось дождаться белой.

– Мое терпение на исходе. – Я не привыкла жаловаться и вываливать свои проблемы на других, но сейчас не могу сдержать себя. Хочется рвать и метать, а особенно найти причину моих бед и расцарапать ему лицо. – Это ведь все он! Вот, скажи мне, зачем так по-свински поступать? Ладно бы просто ограничил публикацию именно этой работы, но нет же, он полностью перекрыл мне кислород. Понимаешь? Меня даже на работу в издательства не берут. Ни на какую должность! Это просто бред. Можно смело выкидывать диплом и идти мыть полы в ближайшую забегаловку.

– Не надо впадать из крайности в крайность, подруга. Мы во всем разберемся. Я рядом.

– Ты спрашивала у Егора что-нибудь на этот счет? – Я говорю тихо, потому что слова с трудом выходят из моего рта. Ужасно стыдно просить о помощи, особенно не сильно близких тебе людей, но у меня не было выбора. Ева сама предложила узнать что-нибудь у Егора, потому что он крутиться во всех этих «важных» кругах общества и, может, у него получится как-то решить эту проблему.

– Неа. Он поспрашивал у знакомых, но толком ничего не узнал, да и помочь он тут вряд ли сможет. В общем, глухо как в танке.

– Ладно. Спасибо, что спросила.

– Не за что. Да не расстраивайся ты так. Думай о том, что в будущем напишешь мемуары о своей жизни, а она у тебя не особо насыщенная, так что Максим даже помог. Так сказать, сделал вклад в твое творческое будущее! – Мы смеемся, но на сердце легче не становится.

– Я, наверно, пойду. Спасибо, что позвонила. Люблю тебя.

– Стой! Я вообще не за тем звонила, чтобы собирать твои слезы и сопли, наматываемые на телефонный провод. За месяц я накопила целый тазик.

– Эй!