Египетские хроники. Кольцо огня - Мара Вульф

Гарольд ставит передо мной чашку кофе.

– Спасибо. Где Кимми и Сет? Я слишком долго спала.

– А еще ты полночи бродила по дому, – с укором замечает он. – Сегодня утром я специально забрал Селкет из твоей комнаты, чтобы не будить тебя. Сейчас для тебя бесценна каждая минута отдыха. Сет ушел час назад. К сожалению, не знаю куда. У леди Кимберли встреча по поводу дипломной работы. Она хочет попросить профессора перенести сроки сдачи.

– Точно, – бормочу я. – Совсем забыла.

– Отправить посылку обратно? – осторожно интересуется Гарольд.

– С каких пор ты научился читать мысли?

Дворецкий с улыбкой качает головой.

– По лицу видно: подарок тебе не нравится.

– Подарок нравится, а отправитель – нет. Он лично принес посылку?

– Нет, не осмелился, – сдержанно улыбается Гарольд. – Приходил курьер.

Я покусываю нижнюю губу.

– Ноутбук мне пригодится.

– Полагаю, этому парню нужно загладить вину.

– Скорее всего, он встроил туда жучок, – мрачно предсказываю. В случае с ангелом я уже ничему не удивлюсь.

Гарольд профессиональным взглядом осматривает коробку.

– Упаковка, судя по всему, магазинная. Если позволишь дать совет… прими подарок. Тогда у него не будет повода являться сюда и предъявлять претензии. Мужчины вроде него не привыкли к отказам.

– Он все равно явится. Но ты прав, компьютер мне нужен.

Решительно хватаю коробку и направляюсь в расположенный на втором этаже большой и просторный кабинет.

Не успеваю толком распаковать ноутбук, когда заходит Гарольд с подносом.

– Не думай, что сумела избежать завтрака. Последние несколько дней ты ешь как воробушек.

На стол передо мной он ставит кофе и две тарелки. Потом разворачивается и идет обратно.

– Рисовая каша и горячая вишня? – У меня слегка надламывается голос, и приходится несколько раз моргнуть, ведь с этим обычным рисом в молоке связано столько воспоминаний.

– Когда вы грустите, я всегда его вам готовлю… и не вижу причин отступать от этой традиции. Я хочу, чтобы ты его съела.

– Съем, – обещаю я и, потянувшись к тарелкам, аккуратно пересыпаю вишню на рис.

– Если понадобится помощь с ноутбуком, просто скажи. Я до сих пор умею находить жучки. Это как кататься на велосипеде. Некоторые навыки невозможно забыть, – подмигивает Гарольд, прежде чем оставить нас с Селкет одних.

В течение следующего часа я настраиваю компьютер. Снова получаю доступ к облаку со всеми данными и документами, которые мы с Малакаем тщательно собирали в течение многих лет. И пусть это радует, но никакой благодарности по отношению к Азраэлю я не испытываю. Он поступает так не из-за стремления оказать мне любезность, а для достижения цели: вернуться к Нейт. Интересно, они с Сетом поссорились из-за нее? Я бы не удивилась. Впрочем, их размолвки не имеют отношения к моему заданию.

День близится к вечеру, когда возвращается Гарольд.

– К тебе посетитель, – мрачно объявляет он.

– Прогони, не хочу его видеть. Когда наткнусь на какой-нибудь след, пришлю письмо на электронную почту. Так и передай ему.

Гарольд покашливает.

– Это не мистер Армитедж.

Я поднимаю взгляд от документов.

– Нет? Этот трус прислал Гора или Данте?

– Это Платон, и я уже отвел его в гостиную. Хотя тебе не стоит встречаться с ним наедине.

– Он мне ничего не сделает. – Поднявшись, я потягиваюсь. – Кроме того, у него есть для меня важная информация. А мне нужно узнать, что еще ему известно о регалиях.

– Это он виновен в пожаре? – Голос предельно ясно свидетельствует о подозрениях Гарольда.

– Мне трудно себе такое представить. Накануне он отдал мне письмо, которое до тех пор хранил целую вечность. Какой смысл его уничтожать?

– Мне это не нравится. Ты должна дать себе время оплакать брата.

– Этим я займусь позже. – Когда бессмертные исчезнут из моей жизни. Разозлившись, захлопываю ноутбук и встаю. – Не волнуйся. Со мной все в порядке.

Мы оба понимаем, что это ложь, но прежде чем Гарольд успевает сказать еще что-нибудь по этому поводу, у меня урчит в животе.

Выражение его лица становится непроницаемым.

– Я приготовил сэндвичи. Кимберли собиралась вернуться домой к чаю и привести с собой Гора.

Естественно, бог снова примазался к ней. Азраэль направил его, чтобы всегда быть в курсе, что у нас происходит. В конце концов, здесь живет его заклятый враг.

– Навряд ли в планы Платона вписывается встреча с Гором, – вслух рассуждаю я. – Поговорю с ним немного, а потом увидимся где-нибудь в другом месте.

– Это нравится мне еще меньше.

– Знаю.

Теперь его инстинкт защитника целиком и полностью сосредоточен на мне. Готова поспорить, Гарольд уже оборудовал на кухне шкаф с оружием.

– У тебя хотя бы нож с собой?

Я отрицательно качаю головой. Как и все остальные вещи, он валяется где-то в развалинах Пикстон-Парка.

– Потом достану тебе новый, – недовольно бурчит он и удаляется на кухню. Наверняка встанет возле дверей гостиной с автоматом.

Когда я вхожу, Платон стоит у окна. Пусть и выглядит не особенно грозным, но он способен убить меня одним-единственным укусом. И даже Гарольд не сумеет этому помешать.

– Тебе известно, кто поджег мой дом? – вместо приветствия спрашиваю я.

Платон разворачивается ко мне. Как и в первую встречу, сегодня на нем светлый льняной костюм с накидкой на плечах.

– К сожалению, нет, хотя у меня имеется пара идей. Твои действия не остались без внимания… даже в тех кругах, существование которых бессмертные предпочитают отрицать.

– Ну я хотя бы спасла письмо. – На его лице отражается облегчение. Я ни на секунду не выпускаю вампира из виду. Как и остальные бессмертные, он слишком многое от меня скрывает. И мне уже начинают надоедать эти загадочные намеки. Увы, выставить его за дверь я не могу. Мне нужна информация. – Я его прочла, только не представляю, как оно поможет найти кольцо. В общем и целом, это лишь подтверждение того, что Александр завладел артефактом. Каллисфен выражается очень туманно. Возможно, если бы я получила остальную часть послания…

– Есть вторая страница, – перебивает вампир. – Для надежности я хранил их по отдельности. Она у меня с собой.

Так я и думала.

– Мне можно ее прочесть?

– Сначала я должен перед тобой извиниться. Я не видел иного способа рассказать о существовании письма. В мои намерения не входило подвергать опасности тебя или твоих близких.

Я выгибаю бровь. Платон учитывал такую вероятность, поскольку у него есть собственные резоны, как и у всех остальных подонков.

– Бессмертным известно,