Ах, уехал мой любимый - Тата Кит

Улыбнулась сама себе и, кажется, даже хохотнула над своей наивностью.

- Что? – спросил Матвей, разглядывая меня из-под слегка нахмуренных бровей.

- Ничего, - мотнула головой и прикусила нижнюю губу, чтобы перестать лыбиться.

- Как думаешь, если эти качели слетят с петель, нам предъявят обвинения за то, что мы плаваем в неположенном месте?

- Слетят с петель? – веселость сдуло с лица вместе с волосами. Вскинула взгляд вверх, туда, где тихо поскрипывало крепление. – Ты… зачем ты это сказала именно сейчас? А если они правда слетят? Мы же умрем! Нас придавит этой многотонной штуковиной и в фарше в джинсовках не сразу поймут, кто из нас кто!

- Нифига себе ты наплела! – округлились темные глаза напротив.

- Это я наплела?! Я спокойно качалась, пока ты не начал рассказывать «Пункт назначения».

- Тоже смотрела ту серию с парка аттракционов? – его губы изломились в ехидной ухмылке. -

- Как остановить эту штуку? – в легкой панической атаке оглядела качели.

- Нужно перестать раскачиваться, наверное, - повел Матвей плечами. – Вообще, здесь должен быть рычаг, который поднимает доску под «лодкой», чтобы она затормозила, но ты, скорее всего, будешь против, если я спрыгну с качелей ради его поисков.

- Стой на месте, - угрожающе сузила глаза.

- А если я сесть захочу?

- Не захочешь, - настаивала на своём как капризный ребенок, который падает на пол в магазине и молотит ногами, пока ему не дадут то, что он хочет. – И отдай мне моего медведя. Я его с таким психом не оставлю.

- Трусишка, - расплылся Матвей в улыбке, но медведя, всё же, из рукава достал.

Только, вместо того, чтобы бросить его мне, Матвей, не боясь ни высоты, ни неустойчивой опоры под ногами, просто перешёл на мою сторону и взялся за поручень рядом с моей рукой.

Трепет от его близости опутал тело, а аромат вскружил голову, напрочь убив того дерзкого муравья, которого я сейчас выпячивала.

- А если бы тебя сдуло? – вскинула подбородок и встретилась с темными глазами, которые оказались совсем близко.

Если поцелуй случится прямо сейчас, то мне будет достаточно немного привстать на цыпочки и… подобрать слюни.

- Ты бы волновалась за меня?

- За медвежонка. Ты бы, наверняка, его придавил своей расплющенной тушкой.

- А в школе ты казалась мне милашкой.

- Жизнь полна разочарований, Козырский.

- Кто сказал, что я разочарован, Литвинова?

***

Долгие минуты стояли почти недвижимо, ожидая, когда качели «успокоятся» и с них можно будет сойти. Хотя, не двигался только Матвей, сосредоточенно глядя в пространство над моей макушкой. Я же места себе не находила, когда он оказался настолько близко ко мне.

Временами прижималась к его торсу. Случайно… Конечно, случайно. Иначе на этом сумасшедшем аттракционе просто никак. А ведь он и правда совершенно сумасшедший. Сколько раз моё сердце делало кульбиты, подкатывало к горлу и готовилось вылететь из пяток? Сотни миллионов раз и ещё много цифр до самого неба. Никакие американские горки не смогут похвастаться таким результатом.

Мне даже можно было не держаться, потому что я была уверена в том, что Матвей не даст мне упасть. Настолько надёжно, тепло и спокойно было рядом с ним, что в какой-то момент я поймала себя на мысли о том, что не хочу, чтобы эта качели – наша особенная «лодка» - когда-нибудь останавливались.

Но, к сожалению, далеко не всё происходит так, как хотелось бы. Качели остановились и только легкий ветер продолжил путаться в моих волосах и бегать между нами, слегка охлаждая кожу и вулкан спрятанных под мнимым спокойствием эмоций.

- Приехали, - констатировал Матвей и первый сошёл на дощатый пол под качелями. Протянул руку и помог спуститься мне. – Прогуляемся?

- Здесь? – огляделась вокруг, чувствуя, как на коже поднялись волоски. В темнеющем парке, где почти не осталось людей, гулять хотелось меньше всего. – Темно уже. Может, погуляем там, где есть фонари? Хотя бы один фонарь…

- Я бы сказал, что со мной тебе нечего бояться, но, если честно, сам я тоже немного побаиваюсь этого парка вечерами. Говорят, здесь ходит маньяк, находит жертву и прячет её внутри той «лодки», - указал он пальцем на дальнюю от нас лодку, которая в сумраке мне показалась не просто красной, а зловеще красной.

- Пойдём отсюда. Пожалуйста, - испугалась я ни на шутку и сама переплела наши пальцы.

- Сейчас-то бояться нечего, - от одной только его зловеще-таинственной интонации мне хотелось бежать из этого парка без оглядки, а он всё продолжал нагнетать. – Но вот если увидишь мужика в длинном плаще и шляпе, то лучше беги. И очень быстро. Хотя, говорят, от него ещё никто не смог убежать, так что…

- Хватит! – взмолилась я, глядя во все глаза по сторонам. – Пошли отсюда уже!

- Да шучу я, - хохотнул Матвей и потянул меня на себя. – Нет здесь никакого маньяка.

- Молодёжь! – окликнул нас мужской голос, заставив крупно вздрогнуть.

Резко повернули головы в сторону источника звука, и лично я была готова умереть на месте, когда увидела, как в калитку входил мужчина в небольшой шляпе.

- Бежим! – завизжала я так громко, что заболело горло. – Быстрее!

Крепче схватила Матвея за руку и потянула за собой, бросившись бежать так быстро, как никогда еще не бегала.

Удерживая одной рукой медведя, перепрыгнула через забор, почти перекинув за собой смеющегося Матвея. И чего он ржёт?! За нами маньяк гонится, а он хиханьки устроил. Или это такая реакция на стресс? Так у крутых парней проявляется страх?

Пофиг. Об этом я подумаю потом. Сейчас самое главное – выбежать на улицу, где много людей и никто не попытается расчленить нас и разбросать под кустами.

- Аня, - уже не просто смеялся, а откровенно угарал Матвей, пока я тянула его на свет фонарей. – Аня, остановись. Я сейчас сдохну.

- Хватит ржать! Никто не сдохнет. Мы быстрее его, - буркнула я, не оглядываясь.

Перепрыгнула через тротуар и с облегчением выдохнула, обнаружив себя в толпе людей, спешащих домой или на вечеринку.

Продолжая крепко удерживать Матвея за руку, обернулась, заглядывая в лес между деревьями. Никто за нами не бежал. Мы смогли оторваться от того маньяка и даже не подвернула ноги и не убились ни об одно из деревьев. Вот только Матвей всё ещё продолжал смеяться, согнувшись пополам.

- Что с тобой? – спросила, чуть нахмурившись.

- Ой, не могу! – продолжал он смеяться, хватаясь свободной рукой за живот. – Я пошутил.

- Пошутил? – застыла. Даже сердце перестало молотить в грудной клетке бешеным поршнем. – В смысле?

- Про маньяка. Нет в нашем парке никаких маньяков, - выпрямился он, сверкая зубами.