Как покорить герцога - Кейси Майклз

Николь проследила взглядом, как ее сестра вышла из комнаты, и сухо сказала:

— Знаешь, она воображает, что влюбилась в него. Глупая маленькая дурочка. Я беспокоюсь о ней. Она готова к тому, чтоб ее сердце разбилось. Со мной такое никогда не случится. Любовь — это только для тех, кому не жаль снова и снова разбивать свое сердце. Если чье-то сердце разобьется, когда я буду блистать в лондонском обществе, то только не мое.

Шарлотта едва сдержалась, чтоб не рассмеяться.

— Ты собираешься стать покорительницей сердец, Ники? В самом деле?

— О да, — произнесла Николь очень серьезно. — Понимаешь, я наблюдала за мамой. Она всякий раз выходит замуж, потому что воображает, что влюбилась. А затем ее сердце разбивалось, когда мужья бросали ее.

— Они умирали, Николь. Они не бросали ее. Люди умирают, ты знаешь, и вряд ли по собственному замыслу.

— Если это касается моего отца и его последователей, осмелюсь не согласиться. Все трое, возможно, чувствовали, что они счастливо отделались.

— Ой! — Шарлотта снова уколола палец, услышан за спиной голос Рафа. — Никогда так не делай!

— Прошу прощения, — сказал он, поклонившись. — Возможно, мне следует в будущем высылать герольдов с фанфарами. Я не собирался прерывать вашу беседу, Шарлотта, но служанка твоей матери мечется по лестнице и заглядывает во все углы, словно потеряла что-то, и я подумал, что нужно позвать тебя… постой, осторожней! Не вскакивай так поспешно.

Шарлотта тут же запаниковала, отмахиваясь от его крепких рук.

— Наверное, это мама. Мари не может найти маму.

— И это катастрофа? — Раф нахмурился в замешательстве. — Судя по твоему лицу — да. Так и быть, давай поищем ее, Николь? Ты посмотри наверху, а мы — здесь, внизу.

— Мне нужно поговорить с Мари, — сказала Шарлотта, когда Раф последовал за ней из комнаты для завтрака. — Нужно узнать, как давно мама пропала.

— Она не пропала, Чарли. Куда она могла пойти?

— Не знаю, Раф, — глухо ответила она, когда они направились к главной лестнице. — Отец поехал в деревню, чтобы договориться о тростнике для ремонта крыши. Возможно, он взял ее с собой, а Мари забыла об этом. Мари! Постой. Когда ты последний раз видела маму?

Служанка застыла на ступеньках, повернув мокрое от слез лицо к Шарлотте.

— Я так виновата, мисс Шарлотта, — сказала она, вытирая глаза краем передника. — Я только на минуточку закрыла глаза, но, наверное, нечаянно заснула.

— Как долго ты ее не видела? — повторила Шарлотта.

Сердце оглушительно стучало у нее в груди.

— Погоди, Шарлотта, — прервал ее Раф. — Разве ты не видишь, что пугаешь бедную женщину?

— Да-да, извини, Мари. Это не твоя вина. Но мне нужно знать, сколько времени прошло с тех пор, как ты видела ее. Сосредоточься, Мари, пожалуйста.

Служанка посмотрела на Рафа:

— Я поискала ее некоторое время, ваша светлость, но…

— Эй! Можете отозвать всех охотничьих собак, или что там у вас. Я нашла ее!

Обернувшись, Шарлотта и Раф увидели Николь, которая шла к ним, ведя за руку Джорджианну Сиверс. Женщина выглядела спокойной, невозмутимой, и Шарлотте безумно захотелось расплакаться.

— Мама! Где ты была? Мари искала тебя.

От облегчения у Шарлотты едва не подкосились колени. На прошлой неделе они не могли найти ее, пока не обыскали весь участок вокруг дома. Джорджианна, без накидки, разыскивала там свои цветы. Если бы она добралась до леса, последствия могли быть ужасными.

— Здравствуйте, — сказала Джорджианна Рафу, сделав небольшой реверанс, и улыбнулась ему. В ее очаровательных голубых глазах была пустота. — Добро пожаловать к нам в дом.

Шарлотта почувствовала, как взгляд Рафа на мгновение обратился к ней, и невольно вздрогнула, желая сейчас одного: провалиться под этот мозаичный пол. Мать не смущала ее, и она не чувствовала себя неловко из-за нее, но ей было стыдно, что она не рассказала Рафу о ее состоянии. Они живут сейчас под одной крышей, и она должна была рассказать ему.

Но тогда он стал бы задавать ей вопросы, на которые она не хотела отвечать.

— Я очень рад вашему приглашению, миссис Сиверс, — сказал Раф спокойно, помогая подняться женщине, присевшей в реверансе, и склоняясь над ее протянутой рукой. — Я польщен, мадам.

— И вы тоже, юная леди, — обратилась Джорджианна к Шарлотте. — Надеюсь, Марте скажут, что нужно поставить на стол еще два прибора. У нас на обед жареный цыпленок.

— Да, мама, это замечательно, — сказала Шарлотта, в то время как Мари поспешила подхватить Джорджианну под руку. — Иди наверх и отдохни немного. Марта обо всем позаботится.

Никто не произнес ни слова, пока служанка вела миссис Сиверс по лестнице, но, как только они удалились, Николь сказала:

— Я нашла ее в кухне, Шарлотта. Она распоряжалась в отношении вечернего меню. Она права, у нас сегодня жареные цыплята. Кухарка усадила ее за стол и дала ей пшеничную лепешку и чашку чаю. Шарлотта, она сказала «юная леди», когда посмотрела на тебя. Почему? Она не узнает тебя, да? И она называла кухарку Мартой. Так звали кухарку в коттедже «Роза»? Ту, которая погибла во время урагана?

— Потом, Ники, — сказал Раф, взяв Шарлотту под руку. — Спасибо, что ты нашла нам миссис Сиверс. Пойдем со мной, Чарли. Думаю, тебе нужно присесть.

— Нет, все в порядке, — произнесла Шарлотта, однако не стала возражать, когда он повел ее в кабинет и усадил в ее любимое кресло. — Правда, все хорошо, Раф.

— Вот, — сказал он чуть позже, передавая ей бокал бренди.

Она не взяла его, тогда он поднял ее руку и обхватил ее пальцами ножку бокала. Она чувствовала себя настолько обессиленной, что позволила сделать это.

— Пей маленькими глотками, если ты не привыкла.

Она так и сделала, слегка вздрогнув, ощутив жидкость в гортани.

— Почему людям нравится пить такую горечь?

— Думаю, по многим причинам, — ответил Раф, подвигая к себе стул, стоявший напротив. — Чарли! Ники права, твоя мать не узнала тебя.

Шарлотта сделала еще один глоток: ей показалось, что это успокаивает ее — внутри разливалось приятное тепло.

— Чарли!

Она сморгнула внезапно подступившие слезы.

— Она… она никогда не была особенно крепкой. Пилишь ли, ее рассудок, то есть… Мы с папой всегда заботились о ней, старались, чтобы она не расстраивались. Но ей стало гораздо хуже с тех пор, как… О, Раф, иногда это так больно…

Раф поставил свой бокал, опустился на колени перед креслом Шарлотты, притянул ее к себе и обнял.

Его сочувствие сломило ее.

Она крепко обняла его и расплакалась навзрыд ему в плечо. Этих судорожных рыданий она не позволяла себе долгие месяцы с той ночи, когда болезнь свалила ее мать.