Вышедший из ночи - Елена Элари

Тут Роук остановилась, поняв, что за ней никто не идёт.

— Эй! — она сделала несколько шагов назад и своими неестественно длинными тонкими пальцами ухватила Ра за локоть и поволокла за собой. — Ты что там застряла?

— Так темно и здесь эхо, сама удивляюсь как, но я перестала понимать, в какой ты стороне, — пояснила Ра, не видя ничего вокруг, кроме черноты.

В замке было пусто, просторно, холодно, темно. В нём царило эхо и все поглощающая тишина.

Следуя за Роук мимо высоких окон, за которыми сгущались грозовые тучи, Ра представилось, что она ступает не по чёрному мраморному полу, а по странной застывшей реке, в которой тонет и звук шагов, и раскаты грома, и шелест трепетного дыхания, и биение сердца… Ра встрепенулась, ей стало не по себе.

Роук поднялась по небольшой лестнице со слишком крутыми ступенями и указала на массивные тяжёлые двери.

— Твоя комната… Вещи в ней тоже твои. Если что, просто позови меня, — отрезала она. — Только не воображай, что я твоя слуга.

Вскоре Ра была предоставлена самой себе. Комната ей понравилась, в ней не было шкафа, его заменял огромный сундук. И это хорошо, будь здесь шкаф, Ра, помня детский страх, что ночью в нём кто-то сидит, не смогла бы спокойно заснуть в этом мрачном замке. Небольшая кровать стояла у стены слева от низкого окна, занавешенного тёмно-зелёной шторой. Столик, подсвечник с огарками свечей, два кресла, одно между окном и кроватью, а другое у стены возле сундука. Тёмно-серый, как пасмурное небо, потолок низко нависал над головой Ра, но скудные размеры комнаты вовсе не смущали её.

Она подошла к окну и поняла, что именно ей так понравилось в этой унылой обстановке: широкий деревянный подоконник и вид за чуть мутным стеклом.

Ра взяла с кровати плед, набросила его себе на плечи и с ногами забралась на подоконник. Прислонившись лбом к окну, она наблюдала за клубящимися тучами и чёрной-чёрной далью внизу, где тонули подножья гор. Наконец у неё закружилась голова, вспышка молнии заставила сердце птицей вспорхнуть в груди, и Ра легла отдохнуть, отмечая, перед тем, как провалиться в бездну сна, что кровать невероятно мягка.

***

Онар задыхалась от избытка чувств, новость, которую принесла ей Роук, встревожила её настолько, что вот уже которую минуту царевна беспокойно ходила по комнате.

«Ужинать с властителем тьмы… Я увижусь с Ним вечером, — её ясный взгляд метнулся к окну, — уже скоро, совсем скоро! — Онар вздрогнула от громового раската и блеснувшей совсем рядом с замком молнией. — Что мне сказать ему, как потребовать свободы? Зачем он похитил меня? Ну, что ж, я обо всём его спрошу, — она в решимости остановилась перед зеркалом и сжала кулачки, вытянув по швам хрупкие ручки. — Для начала нужно совладать с собой, успокоиться, привести себя в порядок».

Она села за столик, взяла золотой гребень, украшенный рубинами, и растерянно посмотрела на своё отражение. Если Онар когда-то и держала в руках гребень для волос, то только чтобы полюбоваться им. Здесь же не было слуг, что заплетут её волосы в ажурные косы, и Онар пришлось самой, один за другим, расчёсывать свои золотистые локоны, думая, что наденет к ужину строгое тёмно-синее платье с меховой шалью. С непривычки, расчёсываться ей было неудобно, свело кисть руки, но царевна не могла появиться перед хозяином замка в неряшливом виде, пусть даже этот самый хозяин являлся её похитителем.

***

Ледяные узоры оплетали всё пространство, будто Ра оказалась в комнате из колючих снежинок, которую наполнял сверкающий свет. Она одета в белую длинную шубу, больше похожую на платье. Каштановые волосы, ниспадающие с её плеч, тронул иней. С губ срывались клубочки пара, растворяющиеся в воздухе, а затем падая на припорошенную снегом землю прозрачной россыпью льдинок.

— Красиво, — выдохнула Ра, проведя перед собой рукой в кружевной перчатке, словно пытаясь ощутить на ощупь эту хрупкую морозную красоту.

«Не смущает, что сейчас лето, а не зима?»

— Нет, это же сон, — ответила она незримой обладательнице чарующего голоса.

«Обычно люди не осознают настолько быстро, что на самом деле спят».

— Когда я вижу сны, то очень часто понимаю, что сплю…

«А как часто понимаешь, что можешь погибнуть во сне?»

— Разве из-за смерти во сне можно не проснуться? — Ра было интересно, с кем говорит, но всё больше она отвлекалась от мыслей о собеседнице и следила за тем, как ледяные узоры стен крошатся и остриями лезвий поворачиваются к ней.

«Не проснуться можно, если попадёшь в особый сон, в мой мир. Жаль, что для этого требуется время».

— Думаю, после встречи со Смертью, мне не стоит бояться спать… Это глупо, нет?

«Глупо говорить так с богиней кошмаров, девочка, — ласково прозвучал женский голос и всё вокруг потемнело. — Приказываю тебе, уйди из моего замка!»

Чернота окутала Ра. Ей казалось, что вот-вот кто-то схватит её, толкнёт, нападёт, во тьме так часто чудится чьё-то присутствие…

— Как мне уйти? Я даже сомневаюсь, что найду выход.

«Выход всегда есть, например, в замке открываются окна».

— Вы всё равно не убьёте меня! — Ра не была бы такой смелой, если бы понимала, что попади она в мир Карнэ, то сон для неё перестанет быть лишь иллюзией. — Мне Смерть сохранила жизнь, вряд ли ваша тьма страшнее смерти.

«Тьма способна всё покрыть, и даже смерть начинается тьмой».

— К чему это сказано? — сердце всё отчаянней вырывалось из груди.

«К тому, что близится твоя смерть», — получила Ра ответ, и ясно увидела, как ледяные осколки метнулись к ней, пробили её насквозь, окрасились в тёмно-багровый цвет и со звоном устлали пол. Ра ощутила жгучую боль во всём теле, такую сильную, что перехватило дыхание.

Она рывком села на кровати, схватилась за грудь, ощущая под пальцами колотящееся сердце. Часто и отрывисто дыша, Ра перевела взгляд на кровать и увидела, что синее покрывало заляпано кровью. Она отняла от груди руки, стряхнула с них вязкую красную кровь, перевела взгляд на одежду: плащ был изрезан и мокр, по нему расползались тёмные страшные пятна.

Как ни старалась, она не могла закричать. Её била крупная дрожь. Почувствовав у глаза что-то жёсткое, Ра поднесла к лицу вымазанную в крови руку. Нащупав вонзившейся в лицо осколок, она вытащила его, а когда увидела, что под бледную кожу руки набиты острые льдинки, наконец, закричала.

Ра рывком села на