Королевство крови и соли - Алексис Колдер

Он остановился передо мной и поднял руку. Я затаила дыхание, когда он провел кончиками пальцев по моему горлу. Эти глаза цвета грозовой тучи опустились, затем потемнели, уставившись на что-то, что заставило его нахмуриться.

Я посмотрела вниз и заметила, что моя ночная рубашка разорвана посередине, тонкая ткань едва прикрывает мою грудь. Со вздохом я прикрылась. Когда это случилось? И как я раньше не заметила?

— Он..? — Райвин начал мягко, позволив незаданному вопросу повиснуть в воздухе между нами, как густому дыму, ожидающему порыва ветра, чтобы развеять его.

— Он не зашел так далеко, как мог бы, — сказала я.

— Мне жаль, что меня не было здесь раньше, — ответил он.

Где он был? Была середина ночи. Моя челюсть напряглась, когда вспыхнула ревность, заставляя меня чувствовать себя так, словно я проглотила что-то горячее. Мне должно быть все равно. Мне было все равно. Не имело значения, что мой разум лихорадочно соображал, представляя, как Райвин путается с кем-то другим.

— Где ты проводишь свое время, меня не касается.

Меня не касалось, с кем он спал. Мне должно было быть все равно, но в тот момент мысль о нем с кем-то заставляла меня кипеть от ярости. Как он мог? Как он мог трахаться с другими женщинами после всего, что мы только что пережили? После того, как мы чуть не умерли?

Это должно было объяснить мои эмоции. Это было нападение и бесцеремонное отношение, которое он проявил к своей безопасности. Кто-то пытался убить его, и он бродил по замку ночью.

— Астери, ты ведь не ревнуешь, правда? — спросил он, его игривый тон резко контрастировал с убийцей, которого я только что видела выпущенным на волю.

Я нахмурилась, игнорируя прозвище.

— Если ты умрешь, значит, все это было напрасно. Это нападение, все мертвые, Дэвид…—

мой голос застрял у меня в горле.

Горячие слезы выступили у меня на глазах.

— Почему ты вообще так о нем сказал? Что он пытался помочь нам? Что он был героем? Когда это была моя вина. Моя. Я причина, по которой он мертв.

Я не могла сдерживать чувство вины или горя. Я пыталась замаскировать это, спрятать, отрицать свои эмоции, но стоять здесь с Райвином, тем, кто был там, это было слишком. Он знал правду, и я не могла скрыть это от него.

— Я убила его, — прошептала я, мой голос был пронизан рыданиями. — Он был моим другом. И я убила его.

Я была монстром. Ничем не лучше любого из делегатов от Коноса. Дэвид не нападал на меня, и я хладнокровно убила его. Как я могла так поступить с тем, кто был мне так дорог? Все эти годы. Все это время. Я держала его на расстоянии вытянутой руки; я никогда не говорила ему, как сильно я его ценю. Со мной было что-то не так.

Слезы скатились по моим щекам, и я быстро вытерла их, надеясь, что Райвин не заметил.

Посол нежно погладил меня по щеке, прикосновение было более успокаивающим, чем я хотела признать.

— Он не был другом. Если бы это было так, он бы, по крайней мере, предупредил тебя. А не сказал своим друзьям, где ты будешь.

— Что, если они не планировали убивать меня? —

спросила я, не заботясь в тот момент о том, что мои слова звучат за гранью эгоизма.

Сейчас было слишком больно, когда я позволила всему этому рухнуть вокруг меня.

— Ты знаешь правду, — сказал Райвин. — Ты думаешь, они собирались оставить тебя в живых? Даже если бы они убили меня, ты думаешь, он пощадил бы тебя?

У меня пересохло во рту, и слезы, навернувшиеся на глаза, мешали видеть, но я могла чувствовать его гнев. Это было похоже на жар от ревущего огня, поглощающий нас целиком. Я знала, что эмоции были направлены не на меня; они были направлены на других, на тех, кто пытался причинить мне боль.

— Пощадил бы он тебя? — Райвин настаивал, его голос был тверд.

— Нет.

Слово вырвалось инстинктивно, и я знала, что оно правильное. Если бы я убила Райвина, Дэвид направил бы свое оружие на меня. Слезы прекратились, но печаль нависла надо мной, удушающая и гнетущая. Она смешивалась с жаром, заставляя меня чувствовать тошноту.

— Почему?

— Вероятно, по той же причине, по которой ты хочешь видеть меня мертвым,—

он сделал шаг назад, как будто внезапно вспомнив, что мы не на одной стороне.

Я открыла рот, чтобы опровергнуть его, но это было правдой. Я обдумывала это, даже представляла.

— Почему ты сказал им, что он герой? — я спросила.

— Ты попросила меня помочь его сестрам. Разве они не были бы наказаны, если бы твой народ узнал правду?

— С каких это пор ты заботишься о людях? — возразила я.

— Я не знаю.

— Тогда зачем ты это сделал? —

я настаивала.

— Ты попросила меня помочь его сестрам.

— Я знаю, что ты сделал это не по этой причине.

— Ты права. Если бы ты умерла, я бы не беспокоился.

— Так почему ты это сделал? — я крепче обхватила себя руками, внезапно почувствовав себя маленькой и хрупкой.

— Потому что это меняет то, как ты видишь себя. Как другие видят тебя.

Мой лоб нахмурился.

— Им необязательно знать, что ты оборвала его жизнь, —

его тон был мягким, почти извиняющимся.

Внезапно я поняла.

— Потому что я не убийца, если он умер героем, защищая меня.

Он кивнул.

— Но это ложь.

— Иногда ложь немного облегчает жизнь, — признал он.

— Как ты это делаешь? — спросила я. — Продолжаешь жить после того, как забираешь чью-то жизнь. Это был не только Дэвид, но и другие мужчины. Их лица будут преследовать меня до