Разделённые - Арлен Гарднер

Быличками в нашем поселении называли выдуманные истории. Они не имели никакое отношение к тому, что было на самом деле. Обычно былички рассказывали про прошлое поселения или какой-либо сестры.

— Былички так не рассказывают, — тон голоса Лунайры стал ещё строже. — Зачем ты мне врешь?

— Извините, — тихо произнесла Селена, обратив на себя внимание. — Мы правда просто играли, это была не совсем быличка, мы… представляли, что это сейчас происходит.

— Ты говорила слишком эмоционально, — заметила Лунайра. — Да и ваша реакция на мой приход говорит о том, что вы что-то скрываете! — моя шилэнис вновь посмотрела на меня и добавила уже более мягким голосом. — Я беспокоюсь о тебе, звёздочка.

Я зажмурилась. Да, Лунайра во многом мне помогала и оберегала, но как признаться ей, что я нарушила писания Луны? Вряд ли она просто примет это.

— Мы играли, — упрямо повторила Селена. — А вас просто испугались, кто так появляется неожиданно?!

— Вы говорили о дикарях, — прямо сказала Лунайра, смотря то на меня, то на неё. — Ты говорила, что моя ширеле не должна о них думать.

— Да, потому что в игре она повстречала одного из них, и теперь ей интересно как они живут, — выпалила на одном дыхании Селена. — А я ей говорю, что она не должна об этом думать. Они же такие страшные! Бешенные глаза и горящие волосы — жуть!

— Мне интересно, почему их волосы горят, но при этом не сгорают, — стараясь говорить ровно, произнесла я, поддерживая враньё сестры. — Как они могут жить в вечном свете.

— Эти знания не принесут ничего хорошего, — строго сказала Лунайра, но по изменившемуся выражению её лица я поняла — она поверила. Моя шилэнис подошла ближе ко мне и потрепала по голове. — Даже не думай взаправду пытаться это узнать, хорошо?

Я кивнула, потом ещё раз и после ещё. Да, нужно было сказать, но мне казалось, что мой голос будет настолько дрожать, что вся правда вскроется. Однако мои нервные кивки удовлетворили Лунайру и насторожили Селену. Видно, сестра тоже боялась, что моя шилэнис поймёт, что мы врём.

— Через десять восходов к нам явится наша прародительница, — вдруг благоговейно произнесла Лунайра. — Вы ждёте?

— Да! — ответила за нас двоих Селена.

Я же замерла. Я совсем забыла об этой знаменательной ночи — когда Луна приходит к нам, своим дочерям, из мира смертных, дабы повидаться и забрать некоторых из нас, кто уже достаточно долго прожил, к себе.

По моему телу пробежали мурашки. То, что я нарушила писания знала копия прародительницы, хоть она и не имела собственного разума, но… могла ли через неё об этом узнать сама Луна? Если да, то кара за содеянное не заставит себя ждать.

— Ты пойдёшь на танцы?

Я моргнула, сосредотачивая взгляд на Лунайре.

— Что-то не хочу, — ответила я, на сей раз сказав чистую правду.

— Как желаешь, — пожала плечами та, после чего, улыбнувшись, покинула мой лунодом.

Мы с Селеной одновременно облегченно выдохнули.

— Нужно быть осторожнее, — нервно хихикнула сестра, убедившись, что Лунайра точно ушла. — А то нас быстро потащат к Старейшинам.

— Извини, — я уселась на пол, сложив ноги, и потянулась за лежащим возле стены гелифетом. — Тебе лучше не наведываться ко мне, я преступила черту и тяну тебя за собой. Если все узнают о моём поступке, они не должны знать, что ты обо всём знала, но молчала.

— Ну уж нет, что мне делать я решу сама! — строго сказала Селена, усаживаясь рядом со мной. — Не скрою, мне не хочется отвечать за твои поступки, но мы сёстры, я не могу оставить тебя со всем этим одну.

— Луна одарила меня поистине замечательной сестрой, — проговорила я, гладя красные камушки. — Но мне не хочется, чтобы ты пострадала.

— А ты не делай ничего такого, из-за чего мы можем пострадать, — Селена придвинулась чуть ближе и тише добавила. — Пожалуйста, не ходи пока на границу.

— Я постараюсь…

Сказать проще, чем сделать. Селена не знала, что творится внутри меня. Не знала, как трепещет в волнении душа и как беспокойно бьётся сердце. Конечно, я понимала, что своим походом на границу ничем не помогу Лучезару. Можно сказать, наоборот, могу усугубить ситуацию. Кто знает, может Старейшины его поселения только и делают, что бродят возле места, где день отделяется от ночи.

В голове пару раз проскальзывали мысли взять вину на себя. Побежать на Горящие Земли и прокричать им, что Лучезар не виноват, это всё я! Но я тут же отгоняла их и трясла головой.

Он явно не одобрит такого решения. Если Старейшины смилостивятся над ним, обратив весь свой гнев на меня, Лучезару будет ещё хуже.

Я обхватила себя за плечи, представив, что чувствовала бы я, если бы он заявился в моё поселение и принялся убеждать наших Старейшин, что я ни в чём не виновата, что это всё он…

Ужасное чувство. Кажется, словно тебя насильно пытаются закопать, а ты из последних сил стараешься надышаться. Вот только сколько не пытайся, тяжёлый песок всё равно отберёт твою жизнь.

Прошло уже три лучаса с того момента, как Селена ушла. Всё это время я сидела, прижавшись спиной к стене и держа в руках гелифет.

Я уже успела пару раз пожалеть о том, что вообще повстречала Лучезара. Ведь, не встреть я его тогда — не мучилась бы сейчас и не испытывала всех этих душевных терзаний. Да и он не был бы в опасности… ведь он раз за разом нарушал закон из-за меня, а я из-за него…

Как жестоко. Как больно. Как печально.

Луна ясно прописала в своей книге — Ночь и День разделены непреодолимой границей. Мы с Лучезаром смогли преодолеть её, смогли переступить и теперь не можем представить свою жизнь друг без друга.

Однако эта граница никуда не делась, и я начала понимать писания прародительницы. Границу можно было перейти, непреодолимой она была в другом смысле.

Я ведь никогда не смогу жить на Горящих Землях, а Лучезар никогда не сможет перебраться на территорию Вечной Ночи навсегда. В этом и состояла непреодолимость.

Мы могли позволить себе встречи лишь там, где наши миры соприкасались друг с другом. И этого не изменить.

Невозможно изменить то, что существует тысячелуния.

Я встала, поправила край своего лунфета, спрятала гелифет в стене и вышла наружу. Мне хотелось почувствовать ветерок на своей коже. Свежесть ночи помогала отогнать тревожные мысли. Я принялась ходить кругами возле моего лунодома, совсем не заботясь о том, что подумают обо мне сёстры.

Мне было всё