Замкнутый круг - Мария Чепало

—Ты когда-нибудь играл сам с собой в шахматы?— спросила она внезапно.

—Нет.

—Я вот играла, и это заставило меня задуматься — как я могу быть одновременно выигравшей и проигравшей? То есть, все зависит от случая? От моего собственного выбора?

—Думаю, с какой стороны ты решишь посмотреть на ситуацию — с выигрышной или проигрышной. Словом, да, наверное, все зависит от твоего выбора.

—Тогда как понять, когда он будет считаться правильным, а когда нет? С одной стороны, я пошла путем, который привел меня к поражению. Но ведь он же привел меня и к победе.

—Очень мудрая метафора для полпервого ночи.

Не переглядываясь и не сговариваясь, мы одновременно посмеялись. А я задумался, что она имеет ввиду? Что она так зашифровала, и какая цепочка мыслей привела ее к этому суждению?

—Ты голодный?— спохватилась она.— У меня есть только батончик на перекус… Могу заварить чай! Если хочешь…

—Чай — неплохая идея. Можно заказать что-нибудь, а то работы еще вагон… Что ты будешь?

—Без разницы! Тогда ты закажи, а я пойду поставлю чайник.

Через час мы уже организовали небольшой ужин за только что собранным столом. Мы ели пиццу, прихлебывая сладким чаем, и по очереди сонно потирали глаза.

—Придется заплатить тебе сверхурочные за работу в ночное время,— усмехнулась Лика.

—Не надо, это на добровольных началах.

—Нет, так не пойдет. Ты не обязан все это собирать и тратить свое время… Как твоя семья к этому отнесется?

Выдавив улыбку через полный рот пиццы, я с усилием проглотил и сказал:

—Мне ничего не скажут. Просто некому.

—Как… Погоди, а сколько тебе лет?

—Я что, так старо выгляжу?— посмеялся я.

Она чуть смутилась, опустив глаза вниз, и улыбнулась.

—Нет, просто обычно мужчины в твоем возрасте уже с семьями.

—В моем почетном возрасте, это сколько, семьдесят?

—Я не говорила «в почетном»!— с упреком крикнула она, ткнув меня локтем.— Так сколько тебе? Тридцать?

—Тридцать два.

—А мне сколько дашь?

Хотя я и так знал ее возраст, не стал пугать своим ясновидением, дабы не попасть в киношную ситуацию, когда преследователь забывается и прокалывается на какой-нибудь глупой оплошности.

—Хм-м, дай подумать… Раз у тебя есть диплом, и ты закончила школу в восемнадцать, а на учебу уходит плюс-минус четыре года… К тому же я не вижу на твоем лице морщин, хотя от усталости вот эта уже немного проглядывает…

—Где!?— она схватилась за телефон, пытаясь что-то разглядеть в черном экране.

—Шутка,— посмеялся я.

Она сжала губы, испепеляя меня шутливо-злобным взглядом.

—Если я правильно посчитал, то тебе где-то пятьдесят. Два.

—Очень смешно!— кинула она саркастически, но все же удерживала смех изо всех сил. В миг она посерьезнела, и я не на шутку испугался.— Нет, все же я должна как-то тебя отблагодарить.

—Забей.

—Иногда мне кажется, что я нравлюсь людям, только когда им это выгодно.

Она ковырялась в куске пиццы, вытаскивая помидоры, но я знал, что она ждет реакцию на неожиданное откровение. В тот момент она казалась мне маленькой обиженной девочкой, которая искала утешения хоть где-нибудь и тянулась к любому теплому отношению к ней. Осознанная часть ее одергивала, и заставляла закрываться от внешнего мира, но все же, все мы люди, и всем нам хочется понимая и доброты. У нее не было подруг, с которыми можно было бы поделиться переживаниями и услышать в ответ поддержку. Она держала в секрете свои проблемы от матери, которая считала, что у ее дочери счастливый брак и великое будущее. А дома ее ждал муж, которому и повода не нужно, чтобы поднять на нее руку.

И тогда я понял, зачем ей этот Терентьев. Он создавал ощущение нужности. Он давал деньги, поддерживал и помогал. Хотя и делал он все это наверняка ради собственной выгоды, рядом с ним Лика не чувствовала себя предметом интерьера.

—Мне ты нравишься без условий… Как человек!— поторопился вставить я прежде, чем она подумает что-то лишнее.

Лика замерла, перестав мучить несчастный кусок пиццы, и, не посмотрев на меня, сказала:

—Спасибо.

Мы закончили в четвертом часу утра. Закрутив последний винтик на мягком диванчике, я плюхнулся на него, истратив все силы. Лика села рядом, мы прикрыли глаза на пару минут, а открыли их, когда зазвонил ее будильник в семь часов. Ее голова лежала на спинке в опасной близости от моего плеча. От резкого звука я вздрогнул, и случайно ударил ее в висок. Лика неохотно разлепила глаза, и ужаснулась, осознав, что наступил последний день перед открытием.