Влюбляться нам нельзя - Кира Фарди

Но я уже успеваю разглядеть фото, которое сует всем в нос мать Влада. На нем бывший лежит на больничной кровати. Его голова перевязана, шею охватывает медицинский воротник, отекшее лицо покрывают синяки, а на руке красуется гипс.

Гипс?

Мы с Сашкой недоуменно переглядываемся. Здесь явно что-то не то. Я вспоминаю, как на меня накричала мама Ритки, и подозрение закрадывается в душу.

– Простите, но Влад, когда я его видел в последний раз, был вполне здоров.

– Да-да! – киваю и я. – Они с Риткой устроили в домике настоящий погром. Мы потому и задержались, что убирали весь кемпинг.

– Какая клевета! – не сдается дама Козловская.

Но Сашка не обращает на нее внимания.

– Позвольте доказать это, – Сашка сразу открывает видео с камер, записанное на мобильник. Телефон передается из рук в руки. – Обратите внимание на время.

– Ты избил его позже, ночью, уже в доме, – заявляет отец.

– Кто вам это сказал? – спрашивает папка и поворачивается к Сашке: – А утреннее видео есть?

– Нет, камера в холле оказалась кем-то закрыта.

– Ложь! Сам ее и закрыл! – фыркает Козловский.

– Хорошо, – соглашается Сашка, – тогда как Влад вел машину, если у него сломана рука?

В комнате повисает тишина. Оперативники переглядываются, мать Влада всхлипывает, но уже не так шумно.

– Действительно, – спохватываюсь и я. – Рита водить машину не умеет, а эти подлые друзья в кавычках бросили нас с Сашкой в лесу, да еще и хотели, чтобы мы заплатили за кемпинг двадцать пять тысяч.

– Сколько? – охает мама. – Ну и цены!

– Конечно! Барин Владик хотел отдыхать на полную катушку.

– Это поклеп! Клевета! Я вас за это привлеку!

– Вы не хотите узнать, из-за чего началась драка? – тихо спрашивает папа.

На миг все замолкают, Сашка смотрит на меня в упор, позволяя самой решить, раскрывать случившееся или нет. Я краснею, отвожу взгляд. Была бы моя воля, сохранила бы все в тайне. Пусть этот жизненный момент останется на совести Влада. И тут же внутри разгорается протест. Не останется, эгоистичная и черствая душа не имеет совести.

– Влад привез спиртное, – тихо начинаю я.

– Чт-о-о-о? Да как ты смеешь, мелкая мерзавка?

Дама неожиданно подлетает, размахивается, Сашка закрывает меня собой, и пощечина достается ему. Хлесткий удар разрывает раскаленную атмосферу. Мужчина хватает истеричную жену, утаскивает в сторону. У Сашки появляется из носа кровь, Евгения Ивановна бежит в кухню за полотенцем.

– Держите крепче свою супругу, – учительским тоном предупреждает папа. – Иначе встречный иск будет не только вашему сыну, но и его матери.

– Чт-о-о-о? – ревет Козловский. – Какой еще иск?

– Позвольте моей дочери договорить!

Наконец все замолкают. Я смотрю на взрослых людей и ничего не понимаю. Они же должны сначала разобраться в ситуации, а потом судить нас и навешивать ярлыки.

– В качестве доказательства мы привезли бутылку, на которой есть отпечатки пальцев только Влада, и стаканы.

Сашка протягивает пакет полицейскому в кожанке. Тот заглядывает внутрь и смотрит на меня:

– Продолжай, девушка.

– Влад выпил лишнего, захотел со мной поговорить, а когда мы остались одни, он напал на меня и попытался… попытался…

Мама вскрикивает и прижимает меня к себе.

Мать Влада замирает на миг. Я вижу, как она что-то шепчет мужу, тот делает шаг вперед.

– Простите, девушка, я не понял, ты сейчас в чем моего сына обвиняешь? – тихо спрашивает он.

Но в голосе звучит столько угрозы, что я невольно сжимаюсь.

– Я не обвиняю, я правду говорю.

– Правду? Однобокая какая-то правда.

– Господин, а не могли бы вы помолчать? – поворачивается к нему оперативник в кожанке. – Слушаю тебя, Полина.

Он садится к столу и включает диктофон. У меня сердце екает: трудно вообще говорить вслух на эту тему, а под запись тем более. Я испуганно бросаю взгляд на Сашку, но он о чем-то сосредоточенно думает, нахмурив брови.

«Что его беспокоит?» – задаюсь невольным вопросом, и волнение Макарова предается мне. Я уже жалею, что начала рассказывать о попытке изнасилования.

«Господи, скорее бы закончился этот день!» – молюсь про себя, собираясь с духом, открываю рот, но тут Сашка спрашивает у полицейских:

– Можно мне позвонить?

– Куда?

– В администрацию кемпинга. Очень надо. Я тут вспомнил кое-что.

– Давай со мной.

Второй детектив, высокий хмурый парень, идет в кухню, Сашка – за ним. Козловские встревоженно переглядываются. Боевой запал у них пропадает, еще минуту назад они чувствовали уверенность в своей правоте, а сейчас оба сникли.

Я рассказала все, что случилось ночью и утром. Не утаила ни одной мелкой детали. Умолчала только о коробочке с сюрпризом от Ритки, не хотела шокировать родителей еще больше. Сашка вернулся из кухни, показал фотографии местности и моего тормозного следа на земле, сказал, что на собачке куртки Влада должна быть моя кровь.

– Я не могу больше слушать этот бред! – заявляет дама. – Милый! Мы уходим. Разбираться будем в суде.

Она ежесекундно вытирает платочком бледное лицо, забыв о наложенной косметике. Потеки от размазанной туши уже напоминают черные дыры вокруг глаз.

– Никуда вы сейчас не уйдете, – заявляет высокий детектив. – К сожалению, обстоятельства поменялись и не в пользу вашего сына. Вы все еще хотите оставить заявление?

– И кого вы слушаете? – возмущается Козловский. – Детей? У них фантазия богатая. Да и этот след ни о чем не говорит, – он показывает на фото. – Что угодно можно было протащить по земле.

– Ребята не лгут, – высокий оперативник в упор смотрит на отца Влада. – Мы только что разговаривали с администратором кемпинга, и она подтвердила, что видела вашего сына и его подругу сегодня утром. Если понадобится, она пришлет нам видео из камер офиса. На экране у Владислава нет перевязанной головы, и левой рукой он двигает вполне свободно.

– Простите, – тихо напоминает о себе Сашка, все дружно поворачиваются к нему. – По дороге в город я видел следы аварии. Вы машину Влада проверяли?

Вот теперь я понимаю немую сцену из пьесы Гоголя «Ревизор». Все взрослые застывают с такими вытянутыми лицами, что хочется смеяться, вот только повода смешного нет.

Мать Влада бьет по рукам мужа, который ее удерживает, и бежит к двери. Оперативник в кожанке преграждает ей путь.

– Пропустите! Немедленно! – кричит она. – Я буду жаловаться вашему начальству. Обращаетесь с нами как с преступниками!

– А вы как с нами себя ведете? – металлическим тоном спрашивает папка. – Давайте решим наш вопрос здесь и сейчас. Вы подали иск на Александра и мою дочь и обвинили их в избиении вашего сына. Но картина