Монстр под алыми парусами - Яся Белая

Он подойдет и скажет, а голос у него непременно будет бархатистый, чуть простуженный морскими ветрами:

– Милая барышня, как-то вечером я забрел в здешний лесок и случайно обронил там свой плащ («Конечно, он ни за что не признается, что сам укрыл меня им, но я-то знаю», – думала Ассоль, густо краснея), не попадался ли он вам?

Она обязательно смутится, и сердце у нее в груди заколотится быстро-быстро, протянет ему аккуратно сложенный и перевязанный кружевной ленточкой плащ и пролепечет:

– Не этот ли, господин?

Он скажет:

– Что вы! Мой был уже прохудившийся в нескольких местах, пыльный и старый.

Тогда она, еще больше смущаясь, заверит, что это именно тот плащ, который ищет благородный господин.

Тогда он присядет рядом, возьмет ее за руки и скажет, что на самом деле искал вовсе не плащ, а ее, что прошел сто морей, выдержал тысячу штормов, пятьсот раз садился на мель, но все равно добрался к ней. Потому она давно снилась ему, потому что он понял, что Ассоль из Каперны – его судьба. И уведет ее с собой, заберет на свой корабль, и они вместе отправятся в страну, где круглый год в цвету абрикосы[5].

Так мечтала Ассоль, улыбаясь и прижимая ладошки к пылающим щекам. На сей раз ее мечтаниям помешал тот, от кого меньше всего можно было ждать подвоха.

– Вот ты где! – воскликнул Эгль, выходя из-за спины. Старик тяжело дышал и держался за бок. – Я обегал все окрестности. Чего только не передумал за это время. Уже и похоронил тебя. А ты сидишь тут! Сидишь и смотришь на дорогу!

– Я жду, – произнесла она так, словно в этом ожидании и был смысл ее существования.

– Чего на сей раз? У моря погоды?

Она впервые видела Эгля таким раздраженным.

– Хозяина плаща. Капитана того корабля, что пришел вчера в Каперну.

Эгль присел рядом, положил ей руки на плечи, заглянул в лицо:

– Кажется, я все-таки отравил тебя сказками. Ты совсем-совсем не готова воспринимать реальность. – Он печально покачал головой. – Ну подумай сама: с чего бы тому капитану искать тебя в лесу и укрывать плащом?

– Потому что… ну ты же сам говорил… так сказано в пророчестве и что так будет…

– Да, будет корабль под алыми парусами и принц, они будут. А вот про капитанов с плащами в лесу я ничего не говорил…

Ассоль печально вздохнула.

– Но ведь кто-то же там был и укрыл меня?

– Возможно, это добрые духи сжалились над малышкой, уснувшей в лесу…

Ассоль не стала спорить, хотя и знала – Эгль неправ: плащ пах морем.

Старик поднялся и протянул ей руку:

– Идем, ты уже и так опаздываешь на встречу.

– Какую еще встречу? – непонимающе воззрилась на него Ассоль. И только теперь заметила, что у Эгля в руках не привычный посох, а старинное длинноствольное ружье.

– С капитаном Грэем! – напомнил Эгль, и Ассоль почти простонала. За прошедшее время она сумела убедить себя в том, что «серый осьминог» тоже был лишь дурным сном, мороком, наваждением. И хотя накануне она выполняла его поручение, решила, что делала это для себя, чтобы разузнать последние новости в Каперне. Но ничего ценного ей разведать не удалось.

Так она и сказала Эглю.

– Мне жаль, дитя. Но тебе все-таки лучше пойти и поведать об этом капитану Грэю. Помни, что от него зависит жизнь твоего отца.

Ассоль сникла. Реальность снова сурово и бесцеремонно вламывалась в ее мирок. И теперь даже Эгль не препятствовал столь беззастенчивому вторжению.

– Да, – уныло проговорила она, – ты прав, надо идти. Может быть, капитан Грэй поймет, что я бесполезна как лазутчица, освободит меня от своего поручения и разбудит Лонгрена…

– Вот поэтому идем.

Ассоль поднялась, опираясь на его руку, сунула под мышку свернутый плащ и двинулась следом за Эглем.

Тот дорогой спешно излагал свой план: он спрячется за камнем, откуда отлично видно всю бухту Острого мыса, и будет держать Грэя на мушке. И если мерзавец попробует сделать что-то с его милой Ассоль, тотчас же получит пулю промеж глаз.

Ассоль слушала вполуха. Ей совсем не хотелось видеться с «серым осьминогом» – он злил, пугал, выхолаживал. То были дурные, несвойственные ей и неприятные чувства.

Наконец – Эгль непрестанно тараторя, Ассоль горестно размышляя – они достигли бухты Острого мыса.

Старик указал Ассоль на тот самый камень (на деле целый утес), за которым собирался устраивать засаду.

– Иди, – сказал он, расположившись и прицелившись, – он уже ждет тебя и явно не в духе.

Ассоль фыркнула и поспешила вперед.

От скалы к пляжу, где прохаживался капитан Грэй, вел крутой каменистый спуск. Нога в неприспособленной для ходьбы по камням обуви соскользнула, и Ассоль полетела вниз. Она бы наверняка больно ушиблась, но сверток с плащом вовремя выпал и удачно расстелился прямо перед ней, смягчив удар.

Грэй уже был рядом, он протянул руку, желая помочь, но Ассоль вспомнила, как его ладонь превращалась в щупальце, оттолкнула ее и поднялась сама. Пусть неуклюже и совсем не грациозно.

– Видите, как спешила к вам! – недовольно проговорила она.

Грэй презрительно хмыкнул.

– О да, так торопилась, что опоздала на целых полтора часа.

Ассоль фыркнула рассерженным котенком и задрала нос, холодно процедив:

– Вы не уточняли, с которого именно часа и по который станете ждать меня. Сказали: в полдень. А полдень – это все, что после полудня.

Грэй рассмеялся:

– Удивительные рассуждения! Но не лишенные смысла! – И тут же его лицо стало серьезным и даже суровым. – Но вы все равно меня не послушались.

Взгляд его сделался острым и злым, Ассоль даже попятилась.

– О чем вы? – бормотала она, отступая. – Я же здесь, пришла…

Грэй надвигался, как штормовая волна, такой же потемневший и грозный.

– Пришли, – прошипел он, – но привели хвост! И ладно бы какого-то молодого и сильного парня, а то немощного старика! – Он схватил Ассоль за плечо и встряхнул, как тряпичную куклу: – Издеваетесь надо мной?! Играете?! Сильно не советую этого делать!

Ассоль не на шутку рассердилась, вскинула голову и, буквально испепеляя Грэя взглядом, сказала резко и зло:

– А вы, похоже, только и умеете, что угрожать слабым, беззащитным девушкам. Хотя, – она брезгливо скинула его руку с плеча (Грэй к тому времени уже ослабил хватку), – чего еще ожидать от головоногого моллюска.

Грэй отпустил ее и отпрянул, как от удара. Ассоль же смерила его презрительным взглядом.

«Серый осьминог» примирительно поднял руки:

– Хорошо, – спокойно сказал