Волшебные слова - Рут Валентайн

— Видишь ли, моя жизнь с Далси и моя жизнь с тобой — это… Между ними нет ничего общего, уверяю тебя.

Это был призыв оставить все как есть, не ворошить пепел прошлого, но Оливия не отступала.

— И все же давай поговорим об этом. На прошлой неделе ты поставил меня в положение своей бывшей жены. Пойми, я не желаю, чтобы это когда-нибудь повторилось. Мне не нравится, когда ты начинаешь вымещать на мне свою досаду и обиду за то зло, которое причинила тебе другая женщина.

Последовала долгая пауза.

— Что ж, твое требование справедливо, — сказал он наконец и с выражением легкого отвращения на лице начал исповедь: — Мы оба, Далси и я, были большими честолюбцами, когда встретились на одной из вечеринок. Мы самонадеянно полагали, что завоюем весь мир, положим его к нашим ногам, возьмем то, что считали тогда главным: деньги, успех, славу… Мы часто встречались на различных приемах, коктейлях и других сборищах. Потом сблизились физически и оказались неплохими сексуальными партнерами. Затем пришло решение пожениться. Наша свадьба была похожа на свадьбу какой-нибудь знаменитости. Это надо было видеть… Мы стали одной из самых красивых пар.

Оливию неприятно поразило, с каким цинизмом Харви все это излагал. Он поведал, как с первой женой бездумно прожигал жизнь: случайные знакомства, полезные контакты, закрытые клубы, престижные автомобили… Но постепенно такой образ жизни его все больше разочаровывал, и в конце концов он понял, что зашел в тупик.

Время пролетело незаметно. Когда Харви заканчивал свой рассказ, принесли кофе.

— Таким образом, отвечая на твой вопрос, могу сказать: на самом деле вопрос о любви у нас с Далси не стоял. Каждый из нас думал только о себе, на первом плане и у нее, и у меня было собственное «эго». Мне нечем здесь гордиться. — Харви взял Оливию за руку и пристально посмотрел в глаза. — Все это не имеет ничего общего с нашими отношениями, Оливия.

На этот раз Оливия не стала вырываться. До чего же приятно ощущать идущее от Харви тепло, улавливать токи его тела!

— Что тебя привлекло во мне? — спросила Оливия, сама не зная почему возвращаясь к той далекой их встрече, которая определила ее жизнь.

Она выполняла тогда общественное поручение — продавала в рождественские праздники детские книжки. Ее прилавок располагался рядом с фонтаном, находившимся в середине торгового центра. Прилавок поставили сюда намеренно, чтобы привлечь внимание покупателей. Харви, однако, таковым не являлся, он сидел со своей матерью в небольшом кафе, располагавшемся в нескольких ярдах от того места, где Оливия бойко торговала книжками.

Когда Фелисити отправилась по своим делам, Харви подошел к прилавку и купил первую попавшуюся книжку — якобы для племянницы, а на самом деле, чтобы познакомиться с Оливией. Это ему удалось, и он с ходу назначил ей свидание. А так как очаровательные принцы встречаются в жизни отнюдь не каждый день, ошеломленная Оливия, конечно, согласилась. Ей даже в голову не пришло, что можно отказаться. Она только спрашивала себя, не приснился ли этот красавец.

И вот он сидит напротив нее — уже почти семь лет ее муж. По его губам скользит мечтательная улыбка, во взгляде теплота и нежность. Боже мой, удивилась Оливия, неужели это тот человек, который несколько минут назад смотрел на меня с холодной отстраненностью?

— Ты спрашиваешь, что привлекло меня в тебе? То, как ты улыбалась детям, — ответил Харви, с улыбкой вспоминая тот день. — Ты была очень красива, но я видел много красивых женщин, и они не производили на меня впечатления. Однако твоя улыбка… Она тронула мое сердце. Ты буквально излучала заботу и внимание. Настоящую трогательную заботу. — Внезапно глаза Харви весело блеснули. — От твоей улыбки у меня поехала крыша. Не улыбка, а многоцветная радуга, она весь день стояла у меня перед глазами. И весь день меня не покидала шальная мысль: парень, ты нашел клад. Скорее протяни руку и подними его.

Оливия не могла удержаться от смеха. Затем она горестно вздохнула: Харви и в самом деле мог быть очаровательным принцем. Когда хотел.

— А что ты скажешь о себе, Оливия? — нежно спросил Харви. — Что привлекло тебя во мне?

— Трудно так сразу сказать… — Она нерешительно улыбнулась. — Ты можешь подумать, что я глупая.

— Нет, не подумаю, — с серьезным видом заверил Харви. — Расскажи, пожалуйста.

Оливия тяжело вздохнула — она не умела говорить о своих переживаниях. Именно эта особенность характера и привела их брак в теперешнее плачевное состояние. Откровенность, душевная открытость — вот чего им всегда не хватало и не хватает сейчас.

— Когда ты впервые заговорил со мной, когда ты взглянул мне прямо в глаза, у меня затрепетала каждая клеточка тела. Казалось, ты коснулся меня волшебной палочкой, и я проснулась.

Харви с нежностью посмотрел на нее.

— И я все еще могу заставить трепетать каждую клеточку твоего тела? Неужели, Оливия?

— Да. Честно говоря, такое случилось во время полета, когда ты в первый раз встал со своего места и подошел ко мне посмотреть, все ли у меня в порядке. Ты тогда взглянул на меня так… Мне показалось, что ты видишь меня впервые, хотя каждый день смотрел на меня… — Оливия смущенно улыбнулась и почти шепотом закончила: — Не знаю, понимаешь ли ты, что я имею в виду.

— Понимаю, — так же тихо откликнулся Харви. — Знаешь, когда появляется такое ощущение? Когда ты уверен: этот человек нужен тебе и ты нужен ему. А что касается того, что я смотрел на тебя, но, по твоему мнению, тебя не видел… Я очень об этом сожалею. Но, сказать по совести, я потерял ощущение того, что нужен тебе. Мне казалось, дети заполняют твою жизнь без остатка и…

— Ты мне действительно нужен, Харви. И всегда был нужен, — прервала его Оливия.

— Но это никогда не выражалось так, как хотелось бы мне.

Оливия кивнула.

— Сейчас я понимаю это. Но от кого, по-твоему, я должна была узнать об этом? Ты был первым мужчиной в моей жизни. Выходя за тебя замуж, я была девственницей. Мой отец никогда не говорил со мной о сексе. Моя мать считала себя настоящей леди и не позволяла себе говорить о половой жизни в моем присутствии. От кого мне следовало бы узнать обо всех этих вещах, как не от тебя, моего мужа?

— Мне казалось, все произойдет само собой, если нас соединяет настоящая любовь, — медленно произнес Харви.

— Я была лишена того, что ты назвал бы свободным воспитанием в единении с природой, — с легкой усмешкой продолжала Оливия. — Все, что так или иначе касалось секса, было под запретом и тщательно от меня скрывалось. Естественно, я с детства усвоила подобное отношение к чувственной стороне любви, и мне очень трудно от него отрешиться.

Харви горестным вздохом выразил обуревавшие его чувства и искренне заверил:

— В этом отношении у тебя все получалось замечательно, Оливия. Очень сожалею, что не помог тебе.

— Нет, это я виновата. Три беременности сделали меня еще более стеснительной. Я выглядела ужасно, и мне даже не приходило в голову, что ты можешь желать меня. Со временем у меня вошло в привычку прятать от тебя свое тело.