Жена господина Ищейки - Алла Эрра

я думала лишь о том, чтобы дать ума и надёжную опору пареньку. Подарить племяннику ту любовь, что осталась нерастраченной в моём сердце. И он мне отвечал тем же, приняв в свою душу, как родную мать. Если бы мы оба думали, что ничего хорошего в нашей жизни больше не случится, то сдались бы давно и загнулись либо в петле, либо нищими в подворотне. Так что нужно стараться верить в лучшее! В Бога, в себя, в близких людей!

Вот я вижу, что вы тоже стараетесь. Так измываетесь над своим телом каждые утро и вечер, что аж страшно смотреть на такие муки! Не пьёте, женщинам приличным помогли и подружились с ними. Грамотой теперь заинтересовались и хотите быть красивой. Значит, тоже верите, что всё будет хорошо. Иначе зачем всё это?

- Тётушка Люция, - тепло улыбнулась я. - Ты очень мудрая и сильная женщина. И абсолютно права: своё счастье нужно заслужить, а не ждать его, лениво почёсываясь. И это очень серьёзный душевный труд. Ну, а Марко… Хочешь, открою маленькую тайну? Только муж о ней не должен знать.

- Да я даже о ваших делах с Ванессой Грема и другими важными дамами ему не рассказала, - немного обиженно произнесла служанка. - Не дело слуг без разрешения в дела хозяйские лезть, хотя иногда и очень хочется.

- Извини. Я тебя поняла. Так вот, Марко мне очень нравится и приложу все свои силы, чтобы убедить его, что не такая и пропащая я жена. Хочу, чтобы он снова стал доверять мне и как женщине, и как верной подруге. Быть может, не сумею, и мы расстанемся. Но это будет его решение. Обидное, конечно. Только насильно мил не станешь. Лучше тогда разойтись, чем мучить друг друга якобы приличным на людях браком.

- Ох, госпожа Анна… - тяжко вздохнула женщина. - Чего ж вы раньше-то так удачно головой не заболели? Теперь вот исправлять прошлое приходится. Но если что, то всегда можете рассчитывать на помощь старой Люции. В доме, где царят мир да любовь, и слугам легче живётся.

- Я не заболела, а наоборот, выздоровела. И спасибо тебе, тётушка, за доверие. Всегда приятно знать, что не одна.

Утром за завтраком служанка мне поведала, что Марко ещё спозаранку умотал по своим делам и вернётся лишь к обеду. Жаль. Хотела побыстрее узнать, что у меня в плане умения читать, да и просто продолжить налаживать новые контакты с мужем. Но раз не судьба, то придётся немного потерпеть. Съезжу-ка я лучше к Веронике. Она обещала, что моё шикарное платье сегодня будет готово.

Труччо встретила меня улыбкой и быстро потащила на примерку. Как же долго я крутилась около зеркала! У Вероники и её швей просто золотые руки! А украшения Ванессы? Во всём этом великолепии нужно блистать на балах и королевских приёмах , а не ходить по улицам. Услышав мои восхищённые восклицания, довольная Вероника загадочно произнесла.

- Анна… Я тоже считаю, что это платье получилось не на каждый день. Или, быть может, просто на тебе так сидит, будто ты не простолюдинка, а знатная донна. Мне тут не спалось после того, как ты нашла наши украшения и поймала ворюг. У меня от волнения иногда фантазия бурлить начинает. Вот и той ночью так случилось. Набросала под впечатлением один эскизик… Очень смелый, необычный. Хочу его тебе показать.

Заинтригованная таким началом, я сразу согласилась оценить творческий порыв Вероники. Мы прошли в кабинет, заваленный изображениями платьев и лоскутами тканей.

- Вот! - показала она на рисунок, прикреплённый к мольберту. - Женщина Ищейка! Твой образ навеял.

Я внимательно рассмотрела изображение. Пышное коричневое платье, а поверх него жакет, чем-то напоминающий мундир Марко, только не чёрного, а жёлтого цвета. Что-то в этом есть. Во всяком случае, мне такое бы точно пошло.

- Ну как? - нетерпеливо спросила подруга, прервав сеанс раздумий.

- Вероника, это действительно очень необычно. Но… Есть несколько замечаний. Платье с мундиром сочетаются плохо. А если взять отдельно тёмно-синюю юбку с выделяющимся, но не очень широким ремешком? Убрать с неё все эти рюши и вышивку, тем самым придав некую строгость, и сделать чуть покороче, но в рамках приличия? И того же цвета сшить блузу?

- Нет, Анна. Ты будешь выглядеть словно старая вдова, а не молодая женщина, - моментально возразила мне опытная швея.

- Но можно же добавить белое жабо?

- Хочешь совместить строгость и праздничность?

- Примерно так.

- Ну… Быть может, - обтекаемо ответила Вероника. - Только тогда жёлтый жакет будет не к месту. Нужно менять цвет на малиновый. И всю вышивку тоже убирать. Оставить лишь золотую оторочку. И в сочетании с жабо массивный воротник стойкой сделает тебя немного сутулой, а такую изящную длинную шею скрывать - преступление. Значит, переносим его на блузу, а жакет делаем с лацканами… Подожди-ка!

Озарённая новой идеей, Труччо сорвала с мольберта старый рисунок и прикрепила чистый лист бумаги. Вооружившись грифелем, за несколько минут нарисовала новый наряд и застыла около него статуей, задумчиво кусая губы.

- Чего-то не хватает… Точно! Золотых пуговиц!

- Если хоть одна из них потеряется, то я очень расстроюсь, - честно призналась я.

- Не волнуйся. Они с виду будут только такими. Ещё не хватает маленьких погончиков на плечах и золотой вышивки ближе к обшлагам, которые стоит сделать под цвет блузы и юбки. Иначе пусто смотрится.

Несколькими молниеносными движениями Вероника нарисовала недостающие детали одежды. Потом критическим взглядом посмотрела на меня и удлинила жабо, одновременно сделав более открытую грудь на жакете.

- Вот теперь что-то вырисовывается, - задумчиво прошептала она.

- Ага… - в таком же тоне ответила я.

- Анна, не спугни настроение. Забирай платье и пока про меня забудь. Я сама о себе напомню, когда доведу до ума этот наряд.

- И сколько он будет стоить?

- Я ещё не уверена, что захочу его продать. Посмотрим. Всего хорошего.

В сопровождении девушки-служанки я покинула выпавшую из реальности Веронику. В экипаже направилась домой, бережно держа на коленях свою шикарную обновку, заботливо упакованную в холщовый чехол. А под мышкой шкатулку с украшениями от Ванессы Грема.

Не успела всё это великолепие разместить в своей комнате, как в неё ворвался взбешённый Марко.

- Анна! Прошу немедленно пройти в мой кабинет, - явно сдерживаясь, чтобы не начать орать, сквозь зубы процедил он.

Ни здрасьте тебе,