Щит Спэрроу - Девни Перри

Птицы. Птицы означали землю.

Я сбросила с себя одеяло, стряхивая сонный туман с головы, вскочила с кровати и бросилась к окну. Мимо пролетела белая птица, расправила крылья, сделала круг и исчезла из виду.

— На улице птицы, — сказала я, бросаясь к шкафу за одеждой.

Бриэль тяжело вздохнула и поднялась с кровати.

— Еще рано.

Джоселин все еще была без сознания.

— Вставай. Одевайся. — Я вытащила серое платье. — Я думаю, мы недалеко от берега.

— Что? — Она спустила ноги с кровати и, как и я, бросилась к окну. — Джоселин.

Ничего. Эта женщина спала как убитая.

Я сняла ночную рубашку и собиралась натянуть платье поверх нижнего белья, когда что-то краем глаза привлекло мое внимание.

Стопка одежды, лежащая у двери.

У запертой двери.

— Это ты положила их туда? — Я указала на сложенную стопку, зная, что Бриэль бы этого не сделала, но все равно спросила.

— Нет.

Будет ли у моей комнаты в Аллесарии замок получше? Я подошла, чтобы поднять вещи.

Еще одна туника, на этот раз с вышитыми зелеными листьями на рукавах. Еще одна пара кожаных штанов, на этот раз темно-коричневого цвета. И пара ботинок, которые не купались в океане, сшитых из той же странной черной кожи с чешуйчатой текстурой.

Очевидно, Завьеру не понравилось, что два дня назад я была в сером платье.

Со времени его испытания с мечом, с тех пор как я подслушала, как Завьер предупреждал Стража, я не покидала эту каюту, только быстро ходила в туалет в конце коридора. Бриэль тоже. Джоселин приносила нам еду с камбуза и накрывала на стол. Пока они дремали, вышивали или клялись никогда больше не выходить в море, я делала наброски в своем дневнике, изображая мерроуилов. Еще один такой корабль.

Боги, как же мне было скучно. Мои конечности были напряжены, как и разум, и мне отчаянно хотелось подышать свежим воздухом. Почувствовать, как солнце светит мне в лицо.

Возможно, эта одежда была приглашением для меня выйти из укрытия.

Возможно, я соглашусь.

Итак, Завьер и Страж подозревали, что я собираюсь попытаться убить его. Имело ли это значение? Нет. Не совсем. Подозрение — это еще не доказательство. И они ничего не заподозрят, несмотря ни на что.

Я все равно отправлюсь в Аллесарию и сообщу отцу, как проникнуть в город. Я по-прежнему буду собирать все сведения о способностях Стража, чтобы передать их. Я сделаю все, что было в списке отца.

Но убийство? Я не была уверена, что во мне есть задатки убийцы. Хотя это не мешало мне мечтать о том, как навсегда стереть ухмылку с лица Стража.

— Надеюсь, вы не наденете снова эти штаны, ваше высочество? — Бриэль с ужасом посмотрела на меня, когда я развернула тунику и натянула ее через голову.

— Если бы в тот день я была в платье, то не смогла бы плыть так быстро. Кроме того, они мне нравятся.

Ее лицо помрачнело.

— Правда? Но они такие… мужские.

Ни у кого из мужчин на «Резаке» не было туник с вышивкой. Она бы это поняла, если бы вышла из этой каюты. Не то чтобы я собиралась заставлять ее выходить.

После нескольких дней, проведенных вместе, нам всем пора было отдохнуть друг от друга.

— Я собираюсь выйти. Не хочешь со мной? — Я знала ее ответ еще до того, как она его произнесла.

— Определенно нет. — Она снова легла, уткнувшись в подушку.

Как она или Джоселин могли так много спать, было выше моего понимания, но ни она, ни Джоселин так и не смогли по-настоящему справиться со своими желудочными болями. Бриэль почти ничего не ела с тех пор, как мы были на «Резаке». Прошло восемь дней, и на ее скулах появились впадины.

Надеюсь, как только мы доберемся до берега, они обе почувствуют себя лучше.

— Тебе что-нибудь принести? — спросила я.

— Это я должна задать вам этот вопрос. — Она закрыла свои медовые глаза и задремала, пока я заканчивала одеваться.

Заплетя волосы в толстую коричневую косу, я натянула сапоги по пути к двери и закрыла ее за собой. Затем я поднялась по лестнице, и, когда оказалась на палубе, в животе у меня все сжалось от волнения.

Мертвый мерроуил исчез. Без его гниющего трупа воздух казался соленым и свежим. Белые чайки проносились высоко над головой, прежде чем нырнуть в воду, некоторые выныривали с маленькими серебристыми рыбками в клювах.

Я подошла к мужчине, стоявшему в нескольких шагах от меня. Он был старше, с коричневой кожей и седыми усами, которые были закручены на концах. Веревка, которую он наматывал, была толщиной с мое предплечье.

— Простите. Как далеко мы находимся от Туры?

Он долго смотрел на меня, прищурившись. Эта оценка была настолько знакомой, что на секунду мне показалось, будто я снова на пристани в Росло. Поздоровавшись с владельцем магазина, я застала его врасплох отсутствием янтарных искорок в моих радужках.

Иногда люди спрашивали о моих глазах. Но чаще всего это настолько выбивало их из колеи, что они просто отворачивались.

Этот мужчина не отводил взгляда, а его мускулистые руки все еще сжимали веревку. Наконец, он кивнул подбородком в сторону лука.

— Спасибо?

Неужели так сложно дать прямой, устный ответ? Единственными туранцами на этом судне, которые разговаривали со мной, были Завьер и Страж. Почему так? Было ли команде приказано ничего мне не говорить?

Спрашивать этого человека не было смысла, поэтому я оставила его заниматься своим делом и направилась на корму.

Казалось, сегодня все члены команды были на палубе, готовясь к высадке на берег.

Я прошла мимо них, стараясь не попадаться им на пути. Дойдя до носа корабля, я оперлась локтями о поручни и, прищурившись, всмотрелась вдаль.

Ничего. Насколько я могла видеть, там была только вода.

— Ты скоро увидишь землю, Воробушек. Мы достигнем Туры еще до полудня. — Страж стоял позади меня, прислонившись к стене корабля и скрестив ноги.

Он был похож на гигантскую, массивную тень. Неужели этому человеку больше нечем было заняться, кроме как приставать ко мне всякий раз, когда я выходила подышать свежим воздухом? Неужели у меня не было ни минуты покоя?

— Я вижу, ты получила мою посылку.

— Прекрати вламываться в мою комнату.

— Какое слово тебе там очень нравится? — Он постучал себя по подбородку, делая вид, что обдумывает его. — Нет.

Полдень. Мне нужно было вытерпеть до полудня. Я не была уверена, что произойдет, когда мы доберемся до берега, но, по крайней мере, мы не окажемся