Последняя - Ольга Вадимовна Гусейнова

Хищник в самом расцвете сил. Моя собственная хищница даже залюбовалась их плотоядным белоснежным блеском. Будут ли у нас хотя бы похожие?

Долго грустить, если остался жив-здоров и внутри горит огнем свой зверь, невозможно. Подняв лицо, заглянула в глаза огненному и счастливо выдохнула:

– Я до глубины души, от всего сердца благодарна вам за моего зверя, самого лучшего на свете зверя, вир Ашкеран! – И повторила его мнение: – Редкую саламандру.

Ашкеран насмешливо хмыкнул, ласково очертил мое поднятое к нему лицо указательным пальцем и слишком пристально рассматривал, будто что-то искал во мне загадочное. Я еще улыбалась, когда он неожиданно потянулся ко мне. Неужели с поцелуем? Мужское лицо приближалось, медленно, но неотвратимо. Наконец осознав свои чувства по этому поводу, я решительно уперлась в его каменную грудь:

– Ой, вы что – меня целовать собрались?

Ашкеран не обиделся, хохотнув, уточнил:

– А ты совсем-совсем не хочешь?

Я стушевалась, пытаясь правильно описать свои чувства:

– Это очень странно, конечно. Не обижайтесь, вы очень видный, красивый мужчина, к тому же изначальный. Но мысль о поцелуе с вами вызывает у меня неприятие… э-э-э… отторжение…

– … словно мы родичи, – продолжил мою мысль дракон.

– Верно! – встрепенулась я.

– Сейлишран и Шейран тоже родичами воспринимаются? – заинтересовался Ашкеран.

Я задумалась, качнула головой:

– Нет. Только… только ваш огонь.

– Ясно. Уголек моего дара прижился в тебе благодаря магии жизни Сейлишрана. Поэтому магически ты для меня словно… сестра.

Я уставилась в глаза дракону. Связанные одним даром, мы не сможем быть парой. Только родичами или друзьями. Душа тоскливо заныла: какие друзья, где я, а где изначальные?!

Взяв меня пальцами за подбородок, Ашкеран задумчиво спросил:

– Только грусть? Я только что сообщил, что моей избранницей тебе не стать. Я настолько плох как пара или ты не горишь желанием занять трон?

Открыто улыбнувшись, от всей души призналась:

– Вы удивительный, вир Ашкеран! Встреча с вами подарила мне так много, что даже разделить с вами уголек огненного дара – огромная честь и счастье. Я точно не горю желанием занять трон. Но буду молиться всем богам, чтобы вам досталась самая любящая и достойная избранница. Вы заслуживаете самого лучшего.

– Ты действительно искренняя, даки Эйкана! Редкое достоинство. Я рад, что Шаграй растит таких замечательных девушек! – похвалил Ашкеран. – Тогда почему ты грустишь?

Я пожала плечами: тяжело быть настолько откровенной.

– Меня к вам тянет. Просто быть рядом. Но теперь мы оба знаем, что не совместимы как пара, а значит, вам нет смысла со мной общаться.

Ашкеран удивленно смотрел на меня несколько мгновений, потом мягко улыбнулся:

– Знаешь, ты первая, кто хочет быть просто рядом. Я понимаю, что это влияние нашего в некотором смысле теперь общего огня, но все равно неожиданно приятно. Надеюсь, порадую: обычного огня и твоего резерва не хватит для полноценного ускоренного развития твоей саламандры, поэтому нам придется чаще встречаться, чтобы я подпитывал ее своим огнем. Так что приходи в гости, маленькая шаграйка, буду всегда рад тебя видеть.

Я ошеломленно смотрела на дракона, на лице сама собой расползлась счастливая улыбка. У меня никогда не было друзей, за мной никто не ухаживал и не заигрывал. Вечная невидимка, обуза и источник проблем. Но всего за пять дней на Ранивире моя жизнь полностью изменилась.

– Почту за честь ваше приглашение и предложение, вир Ашкеран! – хрипло ответила я.

– И что же ты ей предложил? – вопрос, заданный ледяным, глубоким, очень мужественным чуть хрипловатым голосом, заставил меня вздрогнуть от неожиданности.

В дверях стоял Сейлишран, мрачно взирая на Ашкерана. В его серых, грозовых глазах нехорошо плясали отблески пламени свечей. Короткие светлые волосы воинственно топорщились, брови сошлись у переносицы, чувственные губы сжались в тонкую недовольную линию. Напрягся, словно перед броском, вон как перекатывались мускулы под легкой серой рубашкой, расстегнутой на груди. Невнятные темные штаны и домашние туфли на Сейлишране подсказали, что он, как и Ашкеран, отдыхал. Вот уж не думала, что дракон света и жизни настолько эмоционален; оказалось, свет бывает как мягким и сумрачным, так порой готов спалить все вокруг ослепляющим пламенем.

– Себя, – усмехнулся дракон огня, – и она согласилась.

Сейлишран вошел в комнату и резко закрыл за собой дверь. Затем в его голосе трещал, ломался, крошился лед, удивляя меня неожиданной яростью:

– Надеюсь, ты шутишь? Из всех невест Эйкана еще слишком юная, ей нужно время. На Шаграе создают пару не раньше двадцати, потому что зверь нестабильный…

– Через два месяца мне исполнится двадцать. Я взрослая и…

Белый дракон не обратил внимания на мое уязвленное самолюбие – продолжал воспитывать огненного:

– …ее зверю несколько дней…

– …и с помощью моего огня он быстро вырастет и окрепнет, – с ухмылкой подначивал его Ашкеран.

Сложив руки на груди, Сейлишран молча сверлил друга ледяным взглядом. Мне показалось, еще и выговаривал ментально. Не удивительно, при наличии артефактов, которые вон сразу несколько существ в одну связку объединить могут. Изначальным все по плечу.

Между тем огненный лишь криво ухмылялся, продолжая подпирать кулаком подбородок.

В какой-то момент взгляд Сейлишрана скользнул по мне и застопорился. Зацепился за меня, продолжавшую сидеть на коленях Ашкерана, только уже не вольготно, как в ипостаси прародительницы драконов. В человеческом облике я больше напоминала затаившуюся мышку, не знавшую, что лучше: сбежать или затаиться. Я уловила вспышку света в глазах белого дракона, затем он расслабился и не без ехидства поинтересовался:

– Все пытаешься пробудить мои эмоции, Аш?

– Оказывается, ты прекрасно сам с этим справляешься, – загадочно усмехнулся Аш.

Под внимательными взглядами обоих драконов я суетливо вскочила с колен огненного. Стыд и неловкость от неподобающего поведения победили, хотя минуту назад мне не было дела, где я сидела, настолько невероятной, необходимой и правильной была встреча с Ашкераном, особенно наша беседа.

Сейлишран с непонятной мрачной снисходительностью заметил:

– Аш, вы с даки Эйканой горите общим огнем, искра твоего огня пустила в ней корни.

– Еще какие! Эйка прошла трансформацию и обернулась огненной саламандрой.

– Когда? – заинтересовался Сейлишран.

– После ужина на нее напали в парке. Неопознанная темная прокляла, жадной пиявкой высосала все силы. Пришлось зверю срочно спасать хозяйку – лезть в пламя. Потом привела девчонку к источнику огня. Ко мне.

– Почему нам не сообщили о нападении? – зло прошипел Сейлишран. – Второй раз за день – это уже за гранью.

– Поэтому и не сообщила. Видела, как наказали другую злодейку, – сказал Ашкеран, глядя на меня, – верно?

– Угу, – тяжело вздохнув, кивнула я под совсем уж потемневшим взглядом Сейлишрана.

– Благими намерениями устилают дорогу в Хаос! – мрачно заметил Сейлишран, укоризненно качая