Графские земли для попаданки - Надежда Игоревна Соколова

Я молчала, изредка кивая в такт словам Агнессы. Удача, да. Большая удача. Я верю, конечно, верю. Я же так похожа на дуру.

В коридоре послышались шаги. Открылась дверь. Вошел Стивен.

– Добрый день, – поздоровался он сухим, отстраненно-холодным тоном. Тем самым, которым первые дни брака разговаривал со мной. – Не знал, что у нас гости.

– Здравствуй, Стивен, – Агнесса расплылась в улыбке голодной акулы. – Рада тебя видеть.

– Взаимно, – тоном, утверждавшим обратное, сообщил Стивен, прошел вглубь комнаты и уселся в кресло неподалеку от меня. Напротив Генриха.

– Я как раз говорила Виктории, что ей просто необходимо сменить гардероб. Ее платья ужасно старомодны.

Стивен скользнул по моему наряду равнодушным взглядом.

– Меня все устраивает, – сообщил он.

– Конечно, – кивнула Агнесса. – Ты же мужчина. А вот женщине просто неприлично появляться в высшем обществе в подобных нарядах.

– Насколько я знаю, Виктория не стремится попасть в высшее общество, – заметил Стивен все тем же тоном.

– Здесь ее желания никто не спрашивает, – вступил в диалог Лайар. – Его величество уже интересовался наследницей Адриана. Угасающий род надо возрождать, репутацию семьи – улучшать. И сделать это можно только при дворе.

«Возрождать род можно тоже только при дворе?» – вертелась у меня на языке похабная фраза. Но, боюсь, меня не только не поняли бы, а еще и осудили бы. Это мужчины имеют право сказануть что-нибудь не то. Женщины же обязаны следить за каждым своим словом. Иначе прощай, та самая репутация.

– Найра Виктория, в свете ходят слухи, что вы появились здесь из другого мира, – прощебетала Орнелия. – Неужели такое возможно?

– Слухи правдивы, – кивнула я. – Мой дом действительно в другом мире, немагическом. И я была сильно удивлена впервые дни пребывания здесь.

– Твой дом теперь здесь, милая, – решительно заявила Агнесса. – Привыкай к этому. Твои предки все родились и воспитывались здесь. И ты, как единственная наследница, обязана быть достойна их.

Ой, как высокопарно. А по факту что? Делись, дорогая родственница, деньгами? Или?.. Генрих вон все то время, что мы общаемся, не спускает с меня глаз. Причем смотрит едва ли выше подбородка. А Орнелия уже несколько раз стрельнула глазками в Стивена. Топорно работаете, дражайшие родственнички, очень топорно.

– Думаю, вы, найра Виктория, не будете против, если я порекомендую вам столичную портниху? – с поистине теплой, материнской улыбкой поинтересовалась Лаура. – У вас чудесные платья. Но они подойдут для провинции. А здесь все же принято носить более модные вещи.

– Благодарю, – я заставила себя улыбнуться в ответ. – Признаюсь, я и сама думала о столичной портнихе. Но так как мы бываем здесь крайне редко, да и я никого не знаю в столице, то пока думы остаются думами.

– Редко бываете? – мягким тоном прожженного Казановы 18 произнес Генрих. Видимо, посчитал возможны вступить в игру на этом этапе. – Позвольте поинтересоваться, найра Виктория, где же вы тогда проживаете? В пригородном доме?

– Нет, – покачала я головой. – Там, где появилась впервые. В провинциальном поместье. Именно его я считаю своим домом здесь. И именно там я провожу большую часть своего времени.

– Провинция? – совершенно естественно изумилась Лаура. – Но, найра Виктория, там же так скучно! Чем же вы там занимаетесь все время?!

– Хозяйством, – ответила я, краем глаза наблюдая за Орнелией, пытавшейся втянуть в разговор Стивена.

– Но для этого существует управляющий, – сообщил банальную истину Генрих. – Вы же такая молодая, такая красивая леди. И добровольно уединились в провинции! Это очень странно слышать!

«Не более странно, чем ваши ухаживания за замужней дамой», – так и крутилось едкое замечание у меня на языке.

Орнелия усиленно кокетничала со Стивеном. Он косился в нашу с Генрихом сторону. Я раздражалась все сильней. И очень, очень хотела пусть на несколько минут, но забыть о вежливости и правилах этикета!

Глава 42

Я выдержала чуть больше часа, потом сослалась на неотложные дела и под этим поводом выпроводила дорогих гостей. Ну а мы со Стивеном вернулись в поместье.

Злая на весь белый свет, я заперлась у себя в спальне. Руки просто подрагивали от желания устроить скандал и побить посуду (первый раз в своей жизни, кстати!). Я держалась исключительно на самолюбии. Что я, как последняя базарная бабка, буду орать и беситься? Да и почему? Ну оказал Стивен несколько мелких знаков внимания Орнелии, ну и что? Он мне никто, фиктивный муж, просто чужой человек, который живет со мной под одной крышей. Я не имею никакого права… Не имею права… Не имею, я сказала! Пусть ведет себя как хочет, и с кем хочет!

В конце концов, я тоже отвечала на внимание со стороны Генриха. Так что мы квиты. Я сказала, квиты!

Дурацкое сердце никак не хотело прислушиваться к доводам разума. Оно негодующе тарахтело каждый раз, стоило мне вспомнить, как Стивен поднимал платок, оброненный Орнелией, делал ей комплименты… Да и вообще! Он – мой муж! Да, фиктивный! Но муж же!

Считай, практически собственность! Моя!

Так какого лешего тогда…

Так. Стоп. Да я ревную. Я. Ревную. Стивена. К Орнелии.

Да чтоб вас всех! И когда я, спрашивается, успела втюриться в этого сухаря?! Да он совсем недавно начал вспоминать, что перед ним живой человек, а не мешок с картошкой!

Блин. Блин. Блин.

Тише, Викочка, тише, милая. Дышим носом. Медленно дышим. Ставим эту статуэтку на место. И дышим. Раз. Два. Три…

Убью гада!

И ведь самое обидное – он принимал кокетство от Орнелии, но ни разу за все время не улыбнулся ТАК мне! И не защитил от поползновений Генриха! Как будто я – свободная, незамужняя женщина!

Нет, ну гад же! Сволочь!

Я все же не пошла выяснять отношения. Гордость оказалась сильнее обиды. Я никуда не выходила до конца дня, ни с кем не общалась, кроме служанки, приносившей мне еду.

Я приходила в себя после нанесенной мне обиды и планировала завтрашнее общение. Вот проснусь утром, приведу себя в порядок, выйду к столу, и там можно уже за завтраком объяснить одному … всю степень его падения!

Я рано легла, но поздно уснула: долго