В объективе любви - Лесли Ламберт

— Хочешь, чтобы я проверил шкафы? — предположил Даррен.

— Какие шкафы?

— Ведь там наверняка прячутся злоумышленники.

Сьюзен заметила с грустью:

— Вряд ли я им нужна… Такая незаметная, непривлекательная… Я совсем-совсем не похожа на страстные орхидеи, да?

— Почему? — опешил Даррен.

— Ты сам сказал… Будто во мне недостаточно… как ее?

— Пурпурности?

— Вот именно! А ведь ты судишь людей по внешности. Внешность — это главное, с чем ты привык иметь дело?

— За что ты так набрасываешься на меня? Я что-то не то сказал?

Сьюзен почти всхлипнула:

— Сказал. То есть… не сказал… И не сделал…

— А что я должен был сделать? Сьюзен, скажи, и я сделаю это… Я ведь не хотел тебя обидеть. Клянусь своим объективом!

— Вот-вот… Между тобой и миром обязательно должен быть фотоаппарат, правда? Тогда реальность не может причинить тебе боли?

— Да с чего ты выдумала про эту реальность?

— Ладно… Все это неважно… И тебе лучше уйти. Тебе ведь не интересно, что на самом деле творится у меня внутри.

— Если ты настаиваешь, я уйду. Но мне кажется, тебе нужно выговориться.

Даррен сделал шаг вперед. Подошел к Сьюзен еще ближе. Она кожей чувствовала его притягательность. Волоски на коже вставали дыбом. Она молилась, чтобы это не было заметно.

— Выговориться? Вот еще! Для этого у меня есть Диана… есть подруги…

— Почему ты тогда зовешь в бар меня, а не их? Таскала бы их по выставкам, если не хочешь общаться со мной!

— Может быть, мне нужно совсем другое?

— Тогда скажи, что именно. И я постараюсь помочь. Друзья мы или нет?

— Это легко проверить. Мне нужен…

— Что? Штопор? Сыр? Холодный душ? Еще коктейль?

— Поцелуй.

— Сьюзен…

— Я так и знала, что ты струсишь! Мне нужен только поцелуй — чего ты боишься?

— А чего мне бояться? — возразил Даррен.

— Можешь поцеловать меня в щеку, если ты такой трус… Пожелать мне спокойной ночи. Завтра ведь рано вставать.

— Спокойной ночи, — благоразумно произнес Даррен.

И сделал еще шаг. Коснулся своими губами щеки Сьюзен. Нежной, бархатистой, гладкой. После этого он почувствовал, что не в силах отстраниться. Так и стоял на более чем опасном для них обоих расстоянии. И чувствовал себя при этом ужасно глупо.

* * *

А потом уже никто из них не смог бы сообразить, чьи губы прижались к губам первыми. Руки взлетели, пальцы зарылись в волосах. Ощущение окрыленности удваивалось благодаря количеству выпитого. Сьюзен даже не заметила, когда принялась расстегивать рубашку на Даррене. Даррен не помнил, в какой именно момент он подхватил Сьюзен на руки.

Началось блуждание по дому, которое, впрочем, успешно закончилось в спальне. Ничьи коленки и локти не пострадали при столкновении с тумбочками и шкафами.

Слова закончились, и мысли закончились. Словно были сорваны все шоры, словно сняты все запреты — Даррен и Сьюзен хотели только одного: кратчайшим путем проложить дорогу к наслаждению. Невозможно было остановиться. Невозможно было замедлить темп. Чувственное и неспешное познание друг друга было исключено — только страсть, только накал, только стремление оказаться как можно ближе друг к другу.

* * *

А вот пробуждение было не из легких.

Пробуждение было не из приятных…

В первое мгновение Сьюзен даже не поняла, где находится. Болела голова, хотелось пить. Она с трудом села на постели. К головной боли прибавилось легкое головокружение. Сьюзен провела рукой по постели… Простыни были смяты, одеяло — скомкано. Кончиками пальцев она наткнулась еще на чье-то тело, горячее, лежащее неподвижно.

Мысленно она пришла в ужас. Потом разлепила глаза…

Она проснулась в одной кровати с Дарреном.

— Что же мы наделали?.. — простонала она.

Однако думать надо было раньше. Теперь следовало как можно быстрее прийти в себя, собраться и появиться на работе. С учетом того, что на них двоих приходилась одна ванная комната, задача усложнялась…

Сьюзен неслышно вылезла из-под одеяла. Босиком она прошлепала в ванную. Там пришлось сделать контрастный душ и даже повизжать, но только шепотом. Она почувствовала себя намного лучше, растираясь огромным махровым полотенцем.

Сьюзен поставила вариться кофе и вернулась в спальню.

Набрав в грудь воздуха для пресечения возможных объяснений, она осторожно потрясла Даррена за плечо. И чуть ли не скривилась от возмущения: небритый, лохматый и чуточку помятый со сна, он был все так же хорош, как и накануне…

— Даррен!

— Ммм, — промычал он.

— Просыпайся, пожалуйста…

— Что такое?

— Нам надо в офис. Срочно.

Он сел, потирая глаза кулаками. Потом взглянул на Сьюзен — с недоумением, с растерянностью.

— Только ничего не говори, — прошептала она.

— Почему?

— Не спрашивай ни о чем. Не надо, — с нажимом повторила она.

— Но… почему? Разве мы не можем поговорить о том, что произошло?

— Думаю, для нас обоих будет лучше, если мы не станем это обсуждать.

— Что ж… раз ты так решила…

— Мы уже испортили все, что было можно. А теперь, кажется, рискуем испортить то, что осталось.

— Сьюзен, я ничего не понимаю. Успокойся. И давай поговорим нормально.

Она увернулась от его руки:

— На это нет времени! Пожалуйста! Мы и так уже опаздываем. А в студии никого нет, ты же знаешь…

Даррен прекратил задавать вопросы. То ли он проникся авральностью ситуации, то ли попросту обиделся.

Как бы то ни было, даже в машине, где можно было поговорить, он предпочел молчать всю дорогу до офиса.

Роб караулил их под дверью. Мысленно Сьюзен поблагодарила небо: теперь у нее есть еще одна пауза. Маленькая пауза до того, как они с Дарреном начнут выяснять отношения. А они неминуемо начнут их выяснять. Сьюзен панически боялась этого момента. Неужели вот теперь все рухнет?.. Она возглавляет фотостудию, она провела ночь — да-да! — с мужчиной мечты, но всего этого (или, по крайней мере, части) она может лишиться в одночасье.

— Где вас носит? — осведомился Роб.

— Босс, мы…

— Меня не интересуют ваши оправдания. Немедленно отпирайте дверь, впускайте меня. Я хочу на оранжевый диванчик и кофе.

Сьюзен посторонилась, пропуская Роба вперед.