Притворись моей - Эмилия Грин

— Распишитесь, да я побегу! — улыбнулся курьер, вручая мне документы и ручку.

Мне ничего не оставалось, кроме как поставить на бумажках свою закорючку, и, забрав у него пакеты, отпустить парня с миром.

Любопытство, конечно, одержало верх, и я, напрочь позабыв об уже порядком остывшем кофе, принялась разглядывать неожиданные дары.

В одном из пакетов обнаружился нереальной красоты брючный костюм нежно-розового цвета, в другом — тоже костюм, только другого оттенка, с юбкой вместо брюк, а еще блузки, топы, боди, и две коробки с новой обувью…

Странно, что он еще не затарился нижним бельем и колготками… Мои-то явно не соответствовали статусу невесты Павла Левицкого. Вряд ли дамы из его окружения одеваются в «Мега-хенде».

На дне одного из пакетов лежала записка.

«Я ведь сказал, что научу тебя принимать подарки…»

Откровенно говоря, получив данные «подарки», почувствовала я себя премерзко. Так и хотелось отправить это люксовое добро обратно.

Сперва, я намеревалась так и поступить, однако, немного успокоившись, решила вообще не акцентировать на этом внимание, хотя бы потому, что этикетки предусмотрительно отсутствовали, а значит, сдать вещи обратно уже было нельзя.

Одно дело, принять единичные подношения, как было в прошлые разы, у меня ведь такого красивого и стильного спортивного костюма никогда не было… Каждый раз я надевала его с удовольствием!

И совсем другое — прислать мне новый гардероб, подавая это под соусом «обучения принимать подарки»…

Я вынуждена была констатировать, Пашу смущает мой внешний вид, только он не знает, как мне об этом сказать…

Ужасно хотелось спросить у него напрямую. Но… Я все-таки поборола этот неуместный порыв. Дареному коню ведь в зубы не смотрят?

Воскресным вечером я получила еще одну посылку — на этот раз фиктивный жених подогнал мне кашемировое пальто в цвете кэмел и короткий пуховичок, не забыв подобрать к этим роскошествам аксессуары и осеннюю обувь.

Какая забота!

Слукавлю, если скажу, что пальто мне не понравилось. Понравилось, еще как… Не удержавшись, я даже его примерила, несколько минут с замиранием сердца любуясь своим отражением в зеркале.

Слишком стильная. Слишком шикарная. Этакая незнакомая дорогая женщина, лишенная всякой индивидуальности. Я видела на Патриках сотни таких… Увы, в ней не осталось ничего от меня — простой девчонки Маши Мышкиной.

Я и один из новых костюмов примерила, чего уж там… И вновь меня накрыло этим липким ощущением чужеродности. Представила, чтобы сказала Алла Степановна, обшивающая меня со средней школы. Ну, не чувствовала я себя в этих вещах собой!

А еще было больно осознавать, что он так отчаялся лицезреть мою «серость», в агонии скупив полмагазина дорогущего шмотья…

* * *

— Доброе утро, Маш! — вдруг услышала я с противоположного конца приемной ранним утром понедельника.

Повернув голову, я посмотрела на своего работодателя снизу вверх, ощутив необъяснимую тревогу.

Паша, как всегда, выглядел обезоруживающе, облачившись в серый костюм, будто скроенный специально для его Величества Павла Левицкого. На его бледно-розовой рубашке была расстёгнута верхняя пуговица, а туфли, казалось, начищены до зеркального блеска.

Окинув меня беглым взглядом, мужчина сделал глубокий вдох, и… промолчал.

Я непроизвольно разгладила воротничок моей любимой блузки дизайна Аллы Степановны.

Бабушка говорила, она очень выигрышно оттеняет мои глаза, поэтому, после долгих раздумий, сегодня выбор пал на нее и на синюю вельветовую юбку.

— Привет, — в горле моментально пересохло. — Как выходные? — невпопад спросила я, чтобы немного разрядить обстановку.

— Да… ничего, — лениво улыбнулся босс, и я задумалась о чем-то неприличном.

Хотя, это не мое дело… Совершенно не мое.

— А как твои, Маш? — Паша вопросительно склонил голову на бок, смерив меня долгим странным взглядом.

Его ноздри слегка раздувались, а крупные ладони были до побелевших костяшек сжаты в кулаки.

Неужели моего фиктивного жениха так задело, что я не только никак не отреагировала на его подарки, но и вновь пришла в вещах из своего старенького гардероба?

Разумеется, я собиралась с глазу на глаз обсудить с ним эту щекотливую тему, и попросить Левицкого найти способ вернуть обновки в магазин, догадываясь об их баснословной стоимости.

— Паш, насчет твоих подарков… — я вновь почему-то уставилась на его руки.

Левая была так крепко сжата, что на ней проступили все венки, а правой мужчина медленно скользил по своей обтянутой тонким шелком рубашки груди, слегка потянув за последнюю пуговицу, будто ему не хватает воздуха.

Мне впервые бросилось в глаза, какие крупные у Левицкого ладони с длинными тонкими пальцами, такими по-мужски красивыми…

Я уже собиралась объяснить ему, почему не могу принять эти вещи, однако в этот момент кое-что произошло…

Дверь в приемную распахнулась, и на пороге появился парень в униформе популярной сети цветочных магазинов.

— Доброе утро, у меня доставка на имя Марии Мышкиной! Сказали, искать вас здесь! — сжимая в руках большой букет розовых гвоздик, бесхитростно обратился ко мне курьер.

Растерявшись, я перевела взгляд на Пашу, пытаясь по его лицу распознать, имеет он отношение к этому букету или нет?

Поджав губы, Левицкий лишь буркнул что-то себе под нос, поспешив в свой кабинет.

Понятно.

Тогда чьих это рук дело?

Расписавшись, я начала пытать курьера на наличие записки или открытки, однако отправитель пожелал остаться инкогнито.

Мне на ум приходило только одно имя…

Прощаясь со мной после тюнинг-вечеринки, Анатолий протянул мне свою визитку, которую я, чтобы не обижать мужчину, засунула в сумку перед тем, как покинуть его авто.

Написать или нет?

Но здравый смысл однозначно трубил никак не реагировать на столь неожиданный дерзкий жест, ведь Анатолий был в курсе, что я невеста Паши, и, тем не менее, прислал мне цветы, еще и на работу…

Глядя на гордый букет гвоздик, занимающий приличную часть моего стола, я почувствовала себя, чуть ли не роковой женщиной, с трудом скрывая дурацкую улыбку.

— Че за херня?

Внезапно на телефон пришло сообщение от Паши.

С тяжестью на сердце я начала лихорадочно придумывать ответ. Так неловко было объясняться перед ним за очередные цветы. И до невозможности глупо!

— Это гвоздики, — наконец, набрала я, выдержав интригующую паузу.

— Да ладно? — пришло через секунду. — Я вижу, что гвоздики! Он у тебя на кладбище ночным сторожем работает?

Закатив глаза, я вновь вспомнила бритоголовую испещренную шрамами физиономию Анатолия, нисколько не удивившись, что мужчина не разбирается в цветах.

— …?

— Ты реально не понимаешь?!

— Это никак не отразится на нашей афере века! Если кто-то спросит, скажу, что это ты решил