В постели с инкогнито - Евгения Халь

– Родя не умер, – севшим от волнения голосом сообщила я. – Родя в коме. Это он и пытается нам сказать. Поэтому такой ассоциативный ряд: Метатрон, Енох, который не умирал, но стал архангелом, моя книга о Метатроне. Всё сложилось в немыслимый пазл. Глас Молчащего. Родя не может говорить, но за него может говорить Метатрон. Отсюда и намеки, связанные с ним.

– Тогда понятно, как он с нами связывается, – тихо сказал Арик.

– В каком смысле? – не поняла я.

– Понимаешь, электронный спиритизм, то есть инструментальная транскоммуникация, о которой я вам рассказывал, штука очень сложная и непредсказуемая. Мне тогда еще показалось странным, что твой муж слишком часто с нами связывается через телефон. Мертвые так не могут. Никто не знает, почему. Знающие люди говорят, что слишком много помех в тонком мире, слишком много астральных слоев нужно преодолеть. Но человек, который находится в коме, он между жизнью и смертью. Ему легче в техническом плане. Он еще не там. Он ближе к нашему миру. Поэтому можно чаще воздействовать на наш мир и легче взаимодействовать с ним.

– Но где он тогда? – спросил Юра. – Значит, получается, в могиле его нет. Не может же он под землей находиться в коме. Он бы там просто задохнулся. Прости, Ник!

– Это нам и нужно выяснить, – сказал Арик. – Список больниц отменяется сразу. Потому что по документам Родион не умирал. Он якобы жив, здоров и живет с Никой.

– Но Родя зачем-то вывел нас к этой могиле, – возразила я. – Почему? Что такого важного в ней, что он так старательно искал пути сообщить нам о ней? Я напишу заявление в полицию. Пусть они вскроют могилу. Пусть…

– На основании чего, Ника? – тихо спросил Юра. – На основании эсэмесок с того света?

– Не с того. С этого. Если он в коме, то свет этот.

– Никто тебе не даст разрешения, – покачал головой Юра. – Итальянцы вообще редкостные бюрократы. А на этой части кладбища никого не хоронят давно. Тут миллион разрешений нужно, включая согласие родни. Тебя объявят сумасшедшей. Этим закончится.

– Предлагаю сделать так: закажем еще кофею в номер и устроим мозговой штурм, – Арик нервно потер ладони. – Нужно покопаться у Ники в фотках. Может, чего найдем еще? Мы же на кладбище вышли по фоткам из телефона этого лжемужа. Давайте еще посмотрим.

– Я закажу кофе, – Юра потянулся к телефону.

– Ты давай комп включи. А я тут кое-что набросаю по памяти про Метатрона. А то лезть сейчас в источники, так вы меня лет через сто вместе с фараонами и откопаете, – Арик схватил стопку распечаток сценария, которые лежали на журнальном столике, перевернул их и принялся что-то быстро писать.

– С ума сойти! – Юра встал, взял с кровати ноутбук, поставил перед нами на журнальный столик и включил. – Всё числа в этой жизни и всё буквы. Слово созидающее и слово разрушающее. Мы привыкли к этому, как к банальности, и не задумываемся, пока не столкнемся. И орел не взмахивал крылами, звезды жались в ужасе к луне, если, словно розовое пламя, Слово проплывало в тишине. Сейчас проиграешь, Ник, ты не любишь Гумилева, – он легким прикосновением убрал с моего лба прядь, упавшую на глаза.

Он прав. Никогда не любила Гумилева. И он ловко пользовался этим раньше. Читал Гумилева. Я не могла закончить стихотворение, проигрывала и Юра целовал меня.

– Это нечестная игра, – прошептала я.

– На войне, как на войне, – в голосе Юры прозвучал смех.

– А для низкой жизни были числа, как домашний подъяремный скот, – неожиданно выручил меня Арик, не отрываясь от своих заметок. – Потому что все оттенки смысла умное число передает.

Юра выразительно кашлянул.

– Ой, – испуганно сказал Арик. – Бро, прости, я же тебе всю минутку романтики испортил. Вот не специально, честное слово. Само выскочило, – он прижал руки к груди. – Ты меня теперь целовать будешь? – Арик в притворном ужасе закрылся листами бумаги.

– Я тя поцелую потом, если захочешь, – мрачно процитировал Юра фильм «Здравствуйте, я ваша тетя».

– Всё, я молчу, молчу! – начал было Арик, но в этот момент в дверь постучали.

Арик открыл дверь, вкатил в номер тележку с кофе и начал расставлять на столике перед нами чашки, сахар, сливки и знаменитое итальянское бисквитное печенье «Бискотти», которое обычно подают к кофе. Сладкие сухарики с изюмом, орехами и шоколадной крошкой.

– Так, я сейчас, – Арик отпил кофе, взял свои заметки и принялся перебирать их, напевая:

Мы рождены, шоб сказку сделать былью,

Рубить гешефт вот там, хде мы стоим

Нам ктойта дал стальные яйц… гхм…крылья,

Там-там-там-там-там, и шоб я так жил.

– Ага, вот оно! – Арик развернул лист и с чувством зачитал: – Так, Метатрон – это Глас Молчащего.

– Было, – негромко заметил Юра, рассматривая фотографии на компьютере. – Смотрите, я пару фото отобрал, на них какие-то люди. Сейчас в поиск запущу.

– Не перебивай! – обиделся Арик. – Метатрон также сопровождает души умерших на тот свет. Но! Внимание, народ, если человек между жизнью и смертью, то рядом с ним почти неотлучно находится Метатрон.

– То есть, он рядом с Родей, – я едва сдержалась, чтобы не заплакать.

Хорошо, что он там не один. Всё-таки архангел его защищает.

– А вот теперь самое интересное, – торжественно объявил Арик. – Ника не различает лица, но видит скрытую суть. Метатрон, наоборот, видит скрытые лики.

– В принципе, это одно и то же, – сказал Юра.

– В принципе да, только другими словами, – согласился Арик. – А еще проявленное и не проявленное суть двойственности Метатрона. То есть, с одной стороны он всем известен как Родион – муж Ники, с другой, неизвестен никому как лжемуж. То есть, вы понимаете, почему Родион выбрал именно этот образ для подсказок?

– Плюс то, что роман Ники о Метатроне. Чёрт, с ума сойти! – Юра потер виски. – Вот кто-то бы рассказал, так не поверил бы. Честное слово! Так, у меня есть результат. Все, кто был на фото, нигде не высвечиваются. Даже в соцсетях. Но одного я выцепил. Арик, глянь, – он повернул компьютер. – Это известный московский адвокат Грызлов.

– Борис Вячеславович? – оживилась я. – Знаю его. Он у нас в доме чаи распивал. У отца с ним какие-то дела были. Вроде проблемы с правами на книгу случились, что-то в этом роде. Подробностей не помню. Это было давно. Лет пять-шесть назад примерно. Может, больше.

10 глава. Не выходи из комнаты

– Ну и что нам делать с этой информацией? – почесал затылок