Не отпускай меня... - Елена Алексеевна Шолохова

Господи, нет! Зачем он пришел? Мало мне унижения, еще и он увидел, как я тут убиваюсь...

— Зоя, ну что случилось? Кто обидел тебя? Леха? Томка?

Сцепив зубы, я сдержала рыдания. С полминуты меня еще по инерции трясло, но все же я сумела успокоиться.

— Расскажи, легче станет. Может, чем смогу помочь, — приговаривал Николай.

Я подняла голову, перевернулась набок и села на кровати. Он поднялся с корточек и присел рядом.

Я вытерла слезы, бормоча под нос

— Ничего, всё уже нормально.

— Да что тут нормального? Рассказывай, вот увидишь сразу полегчает.

Я покачала головой.

— Не полегчает.

— Да что случилось-то?

Я взглянула на него. Он и правда смотрел на меня с неподдельной заботой и беспокойством.

— Леша… — судорожно выдохнула я. — С любой в бане уединились и там...

— И что там?

— Ну это самое...

— То есть ты зашла в баню, и они там...

— Нет, снова покачала я головой. Мы с Тамарой только подошли к бане, и оттуда вышел Леша... Он ремень застегивал, понимаешь? А следом вышла Люба.

— Мда, дела, — вздохнул он. — А Тамара там каким боком?

— Она меня туда и привела. Мне вообще показалось, что они с этой Любой так договорились. Потому что она соврала, что Леша меня в бане ждет. Как будто они хотели, чтобы я их там увидела.

— А Леха что?

Я пожала плечами

— Ничего. Наорал на Тамару и всё.

Николай немного помолчал.

— Слушай, я Леху не оправдываю. Дурак он, раз повелся на Любку, когда у него такое сокровище. Но она сама ему проходу не дает. Не устоял, видать. Молодой еще.

— Может, он ее просто любит.

— Тут не знаю. Чужая душа — потемки. Но я его утром спрашивал, виделся ли он с ней. Он сказал, что нет. Не зло сказал, спокойно, обычно так... не как раньше.

— А что раньше было? — не сдержала я любопытства.

— Ну, тогда, до армии, он даже слышать о ней не мог. Их вон Томка всё пыталась помирить. Так он сразу взрывался.

Что же у них случилось, что он вот так?

— Ох, не хочу я передавать все эти сплетни бабские... Ну да ладно, все равно ничего такого там и не было. Они же с Любкой учились вместе, потом встречаться стали... лет в шестнадцать... Да, точно, мне тогда как раз двадцать пять стукнуло, я фазанку в городе закончил и сюда приехал. А Леха с Любой уже зажигал. Хотя это Любка зажигала, а Лехе не до того было. Надежда ведь тогда уже слегла. Он работал. А Любке хотелось гулять, на танцульки бегать. Ну тоже понять можно, девчонка молодая. Вот они и ссорились, что он никуда с ней не ходит. Ни на костер, ни на танцы.

— На костер?

— Да, это местная наша традиция или как это назвать? Каждый вечер летом собирается молодёжь на берегу. Разжигает костер и сидит полночи, песни поют, общаются, ну и выпивают, конечно. Сам по юности любил это дело. А Любка обижалась. Ну и видать, решила вызвать ревность, дурочка. Пошла как-то в клуб и там с одним закрутила. Назло Лехе. А наши же быстро всё разнесли, а то еще и от себя прибавили. Он ее бросил. Как она потом ни бегала тут к нему, ни выпрашивала в слезах прощения. Он — ни в какую. Даже слышать ничего не желал. Но злился. Ой, как злился. Томка только заведет разговор, так он сразу подскакивал и матом крыл ее на пару с Любой. Потом в армию ушел. Люба ему письма слала, ждала его тут. А он ей ни строчки.

— А почему Тамара так хочет их свести?

— Да ясно почему. Любкина мать, Лариса, подруга ее лучшая со школы. Еще и начальница в ОРСе. Дефицит ей всякий подкидывает время от времени. Вот Томка и старается.

Николай немного помолчал, а потом предложил:

— Хочешь я поговорю с Лехой? По-мужски. Вправлю ему мозги.

— Нет, не надо...

— Не бойся, бить не буду. Хотя не помешало бы.

Николай был прав разговор и правда помог. На душе все равно, конечно, висела тяжесть. Но боль стала меньше. Я ему благодарно улыбнулась, но ничего ответить не успела. Потому что за дверью раздались шаги, а в следующую секунду в комнату вошел Лёша. Точнее, увидев нас, остановился на пороге.

Придавив тяжелым взглядом Николая, он мрачно спросил:

— А ты что здесь делаешь?

39

Николай с Лешей вышли на улицу, а я осталась одна. Но ненадолго. Я успела лишь умыться холодной водой и худо-бедно привести себя в порядок, а то волосы у меня торчали в разные стороны, будто я на сеновале кувыркалась.

Наверное, и десяти минут не прошло, как Лёша занес Надежду Ивановну. Со мной он не разговаривал, даже слова не сказал. И не смотрел в мою сторону. Если честно, мне показалось, что он демонстративно меня не замечает, будто злится за что-то. Надежда Ивановна спросила меня, сильно ли я устала.

— Не очень, — приврала я.

— Все равно ложись спать.

— Да, я только со столов уберу.

— Да оставь это до завтра.

— Ничего, я уберу, мне несложно.

Алексей все это время молча разбирал ее постель с мрачным и суровым видом.

— Алеша, ты тогда поможешь Зоеньке? — попросила Надежда Ивановна.

Он ей на это ничего не ответил.

Пока он помогал маме готовиться ко сну, я вернулась во двор. Я думала, все уже разошлись, потому что сначала мне показалось, что там совершенно тихо. Однако в дальнем конце двора, ближе к воротам увидела Тамару и Николая. Тамара собирала со столов объедки. А Николай пытался ее пристыдить.

Не выдавая себя, я остановилась на крыльце. Не хотела снова сталкиваться с ней. Не хотела с ней разговаривать. Даже видеть ее не хотела. Пусть она уйдет, потом примусь за работу.

— Имей совесть, иди уже отсюда, — гнал ее Николай.

— Да уйду я сейчас, уйду, — обходя стол, Тамара скидывала себе в пакет с тарелок всё, что не доели. — Всё равно у них скотины нет. Чего добру пропадать? Так. Для костей надо другой пакет...

— Шла бы ты отсюда поскорее. Смотри, выйдет Леха, увидит, что ты все еще тут — сама у него эти кости грызть будешь.

— А ты не хами мне, Коля. Не учили старших уважать? — оскорбилась она.

— А за что тебя уважать-то? За то, что пришла