Маленькая Леди в большом городе - Эстер Браун

Молясь, чтобы Аллегра не висела на телефоне, скандаля с Ларсом, я схватила мобильный и набрала домашний номер.

Гудок, еще один. Я не сводила глаз с Храбреца, а он обнюхивал углы, наверное, ища добавки к ужину, и негромко урчал. Я воспользовалась случаем – как только пес приблизился к двери, вытолкнула его в коридор и закрылась на кухне. Храбрец в знак протеста опять залился лаем.

– Ну же, ну, – взволнованно бормотала я, гадая, когда Джонатан закончит беседу.

– Мне нечего добавить, – послышался из трубки решительный голос мамы. – Мы с мужем высказали по этому вопросу все, что считаем нужным.

– Мам? – произнесла я, переходя в соседнее помещение – нечто типа кладовой.

– Привет, дорогая! – обрадованно воскликнула мама. – Откуда ты?

Таков был ее способ определять, которая из дочерей звонит – по телефону голоса всех троих казались ей одинаковыми.

– Из Нью-Йорка, – устало ответила я. – Это Мелисса. Послушай, мама, мелатонин, ну, эти таблетки Аллегры – что, если несколько штук съест собака? Небольшая?

– Небольшая?

– Западнохайлендский терьер, – сказала я, бросая встревоженный взгляд в сторону коридора, откуда не доносилось ни звука.

– Думаю, не произойдет ничего страшного, – ответила мама. – Может, немного поклюет носом. Бывает, когда я везу собак на машине в Шотландию, даю им найтол. Они не против. Чувствуют себя, наверное, как если покуришь травки. И видят чудесные сны!

– Мама! – возмущенно крикнула я. – Ты и собак превращаешь в наркоманов!

В прихожей послышались шаги, и до меня донесся приближающийся голос Джонатана:

– …обязательно передам ей. Нет, не думаю… Да, замечательно. Я пригласил и дизайнера из «Купере»…

– Да ведь я даю им лишь гомеопатические средства, – принялась оправдываться мама. – Они не вреднее чая или пирожных, а ими угощает собак даже миссис Блисдейл.

– В общем, по-твоему, бояться нечего? – еще раз спросила я. – Ты уверена?

– Вполне, – сказала мама. – Главное, не вводить это в правило.

Я вздохнула с облегчением, хоть и мучилась сознанием своей вины.

– Спасибо, – пробормотала я, услышав, что Джонатан произносит прощальные фразы. – Послушай, я перезвоню позднее, ладно? Еще раз спасибо.

Я нажала на кнопку, прерывая связь, поспешила назад в кухню, открыла дверь в коридор и взглянула на Храбреца. Он по-прежнему урчал, но настроен был, по всему, гораздо менее воинственно. Желая проверить, верно ли сказала мама, я собралась с духом и взяла пса на руки.

Он окинул меня недовольным взглядом, но, как ни странно, прильнул ко мне, словно ребенок, и устроился поудобнее.

В эту минуту на кухне появился Джонатан. Его глаза округлились.

– Ну и ну! – изумился он. – Как, скажи на милость, тебе это удается?

– Пустила в ход уловку мамы – она великая собачница, – пробормотала я.

– Серьезно? Просто не верится! Ты не перестаешь меня удивлять, Мелисса, – с восторгом произнес Джонатан. – Такое впечатление, что ты умеешь все на свете!

Храбрец лениво приоткрыл пасть, показывая зубы, и я подумала: то ли еще будет!

– У меня море талантов.

– К слову сказать… – Джонатан взял у меня собаку. – Почему бы нам не положить его в корзину? Пусть вздремнет до прихода выгулыцицы. А мы тем временем…

Поводив носом по изгибу моей шеи, он зашептал мне на ухо милые непристойности.

Я выбросила из головы мысль о том, как выгульщица поволочет в парк полусонного Храбреца, и позволила увести себя в подновленную главную спальню.

Точнее, вести меня не потребовалось – я с удовольствием пошла сама.