Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... - Анна Кривенко

Александр замер, рассматривая меня с недоверием.

— Ты лжёшь! Я не слышал ночью никакого переполоха.

— А его и не было, — пожала плечами. — Я никого не звала, не визжала, в обморок не падала и выбросила их в окно сама.

Он прищурился.

— Это не может быть правдой. Это невозможно! Не существует женщин, которые могли бы взять змею в руки. Ты даже лгать нормально не умеешь…

— Но я не лгу. Или мне нужно было устроить скандал, чтобы ты обязательно мне поверил? Ты бы тогда сказал, что я сама себе их подбросила. Потому что Лизонька, — это святой праведный человек, Матерь Божья во плоти. А я? А я — дьявольское отродье, которое, конечно же, только и делает, что всем вредит! То сестру свою убила, то теперь травлю твою драгоценную кузину. Ты совсем слепой, Александр!!!

Меня била дрожь от возмущения.

— Ты действительно змея, — проговорил он, ничуть не убеждённый моими словами.

— Ну так разведись же со мной! — бросила я. — К чему это всё?

— Я не буду этого делать, — поджал он губы.

— Тогда я это сделаю сама, — произнесла жёстко.

Он усмехнулся и самодовольно переплёл руки на груди.

— У тебя ничего не выйдет. По закону подать на развод женщина не может. Ты настолько невежественна, что даже этого не знаешь…

— Я могу пожаловаться самому князю, — злобно бросила я.

— Князь тебя не примет. Он не принимает женщин, а только их мужей! А я о разводе никогда не попрошу…

Я почувствовала, как каменею от этих новостей. Что за мир такой? Женщина здесь — абсолютно точно вещь?

Боже, как мне захотелось это изменить! Но что я могу? У меня есть только лекарские навыки и ничего больше.

— Ладно. Мы ещё посмотрим, кто победит…

С этими словами я указала ему на дверь.

Муж некоторое время рассматривал меня уничтожающим взглядом, а потом произнёс:

— Если ты немедленно не попросишь прощения у Елизаветы, к ужину можешь не спускаться. Я запрещу слугам выдавать тебе еду и не позволю, чтобы ты продолжала свои козни в моем доме…

Я ничего не ответила, только закатила глаза, видя эту непробиваемую дурость и слепоту.

Когда Александр ушёл, раздражённо сжала кулаки. Я была готова уйти из этого дома прямо сейчас. Но теперь на моём попечении дети. Их уже трое. Забрать с собой?

У меня есть средства, но боюсь, этого недостаточно, чтобы быть уверенной в своём и их будущем. К тому же, зная Александра, я была уверена: он заставит меня вернуться обратно. Ему слишком нужна жена для отвода глаз.

Я должна что-то придумать.

И еще кое-что: я не хочу уходить, чтобы Елизавета не почувствовала удовлетворение. Ведь она явно хочет выжить меня отсюда.

Нет, я не уйду. Я что-нибудь придумаю.

Да, можно было бы хоть каждый день отправлять её в уборную с диареей, но, боюсь, это не избавит от проблем.

Здесь нужно другое решение. Более хитрое и продуманное.

Стоп! В разуме всплыла фраза, прочитанная однажды еще на Земле в Священном Писании. Там говорилась, что в прошлом Бог позволял развод в случае измены одного из супругов. А что, если в законе этого мира тоже есть такой пункт? Что, если Александр относится с таким трепетом к Елизавете не просто так?

Тогда у меня будет шанс самостоятельно подать на развод и размазать муженька по стенке…

Глава 28 Закон.

Ядвига придвинулась ближе и, понизив голос, произнесла:

— Госпожа, с чего вдруг вам стало интересно, какие у хозяина отношения с его кузиной?

Я пожала плечами, делая вид, что вопрос для меня не имеет большого значения:

— Просто любопытно. Они всегда были так близки?

Женщина отвела взгляд, с минуту колебалась, а затем всё-таки заговорила:

— Родители хозяина взяли барышню Елизавету к себе, когда она была ещё младенцем. Её родные погибли, и о ней некому было позаботиться. Они с хозяином с детства вместе, как брат с сестрой. Только вот… — она осеклась, вздохнув.

— Что? — поторопила я.

— Он её баловал всегда, госпожа. Она болела часто, слабенькая была. А хозяин… он во всём ей потакал. Так привыкли они друг к другу, что, когда настало время хозяину жениться, барышня Елизавета не захотела уходить.

Я нахмурилась.

— А почему она не замужем?

— Как видите, госпожа, характер у барышни Елизаветы тяжёлый. Да и женихов она гонит. Кто к ней такой посватается? Только мужчины в возрасте. А молодые её побаиваются. Да она и сама замуж не хочет, все об этом говорят. Желает до конца дней жить с братом.

Слова Ядвиги заставили меня задуматься. Фактически, всё сходится.

Я бы продолжила разговор, но в этот момент Ваня, усердно выводивший буквы на листе, неожиданно поднял голову и произнёс:

— Я вчера гулял по дому… и видел, как хозяин сестру свою на руках носил, а она его за шею обнимала.

Я замерла.

Ядвига резко повернулась к мальчику:

— Что ты говоришь, Ванюша?

Мальчик пожал плечами.

— Видел, как хозяин поднял её, а она смеялась. Я подумал, что это, наверное, весело.

Я замерла. Неужели всё настолько открыто? Бесстыдники!

До сего момента я была уверена, что кузина мужа просто наглая интриганка, мечтающая испортить мне жизнь, но… А что, если всё ещё хуже?

Неужели они действительно любовники?

Я резко встала, пытаясь справиться с нахлынувшим отвращением.

— Госпожа? — встревоженно спросила Ядвига.

Я покачала головой:

— Ничего.

Но в голове вертелось совсем иное.

Инцест среди аристократии — явление, которое существовало и на Земле. Семейные династии часто вступали в связи с близкими родственниками, чтобы сохранить «чистоту крови». И мы знаем, к чему это привело — уродства, болезни, вырождение.

Неужели Александр и его кузина решили следовать этой порочной традиции?

С другой стороны, это объясняет ее лютую ненависть ко мне…

* * *

Я снова отправилась в город. Мне было абсолютно всё равно, что на это скажет Александр. Вряд ли он смог бы меня остановить, даже если бы захотел. Да и какое он имел право? Я не просила его разрешения и уж точно не собиралась отчитываться перед ним в своих поступках.

Сегодня у меня была конкретная цель — библиотека. Срочно требовалось расширить свои знания, а где ещё их искать, как не среди книг? Однако, когда я назвала извозчику пункт назначения, он замялся.

— Библиотека, говорите? — пробормотал мужчина, почесав затылок. — Да кто ж её знает…

Я приподняла брови.

— В смысле, кто ж её знает? В любом уважающем себя городе есть библиотека.