Развод. Закон бумеранга - Анна Зубавина

— Не уеду, — твердо пообещала я, целуя родные личики сыновей, и осторожно спросила: — Как там папа? Он играл с вами?

— Нет. Он устал. Мы мультики смотрели.

— А тетя Вероника?

— Она сердитая.

— Что вы кушали?

— Вечером пиццу, а утром бутерброды с колбаской.

Я вздохнула.

Бутерброды с колбаской и пицца — самая «полезная» еда для детей дошколят!

Но вслух ничего не сказала. Потом разберусь.

— Мама, с тобой хотим, домой, — мальчики с трудом сдерживали слезы. — Мы не будем драться и кричать.

Я проглотила подступивший к горлу шершавый комок.

— Нет, мои дорогие. Но я обещаю вас забрать пораньше, сразу после сна.

Я передала их с рук на руки воспитателю, вызвала такси и заспешила в суд.

* * *

— Ваша честь, прошу рассмотреть ходатайство моего клиента о передаче ему опеки над несовершеннолетними детьми… — услышала слова к судье адвоката Артема.

Я оглохла от потрясения. Уши словно заложило ватой. Да как Артем смеет?!

Мне хотелось закричать, бросится к Артему с кулаками, вцепится в его самодовольную рожу…. Но все, что я себе позволила, это сжать кулаки так, что ногти до боли впились в ладони.

— У вашего клиента есть основания? — вздернула брови судья, красивая, моложавая женщина бальзаковского возраста.

— Есть, — кивнул адвокат Артема. — И взял в руки стопку фотографий.

— Передайте, пожалуйста, сюда через секретаря судебного заседания.

Интересно, какой такой компромат на них запечатлен, что Артем решил предъявить его суду?

Судья просматривала фотографии, и лицо ее мрачнело.

Меня захлестнула паника. Да что это такое?! Хоть бы показали…

Судья будто прочитала мои мысли и попросила передать мне фотографии для ознакомления.

Я старалась сохранять спокойное выражение лица и следила за тем, чтобы не тряслись руки.

Так…

На первом фото разгромленная комната, страшный беспорядок… Мальчики с взъерошенными волосами и плаксивыми лицами, неодетые… А вот и я — неприбранная, в мятом заношенном халате. Отекшее лицо, набрякшие веки… Вид словно с тяжелого похмелья…

Еще одно фото: бардак на кухне, гора немытой посуды в раковине, смятое полотенце на полу, за столом плачущий Кирюшка в одной майке без трусиков…

Внутри нарастала волна протеста.

Артем специально подстроил «фотосессию»! Пришли с Вероникой, якобы забрать детей для прогулки. Я хорошо помнила этот день. Готовилась к переезду, все вытряхнула из шкафов. Маму увезли в больницу, было не до порядка… Вероника на сотовый снимала, не иначе. А Артем меня в это время расспросами отвлекал…

А вот фото с улыбающимися сыновьями на ультрасовременной кухне. Это в квартире Артема после ремонта. На столе торт, вазочка с конфетами. Вероника со счастливым лицом разливает по чашкам чай.

А вот тут мальчики в белоснежных пижамках раскинулись во сне на шикарной тахте. Над ними с умиротворенным лицом склонился Артем…

Я уже набрала в легкие воздуха, чтобы дать суду пояснения, но тут взгляд упал на последние фото, и я заледенела от ужаса.

На обочине дороги, возле остановки, из лужи, стоя на четвереньках, старалась выползти молодая женщина. Лицо, волосы и светлое пальто в брызгах грязи… Она явно пьяна. И пьяна сильно. До такой степени, что могла только ползти. И в этой женщине я узнала себя.

Глава 40

— Гражданин Петровский, фото и видеосъемки не могут являться доказательством в суде.

— Ваша честь, но вы согласны, что мои претензии к бывшей супруге хотя бы обоснованы? — голосом, полным достоинства вещал Артем.

Судья иронически усмехнулась.

— Суду нужны весомые доказательства. Мы подключим отдел опеки и попечительства, дождемся их заключения. Ведение же вашей женой аморального образа жизни должны быть доказаны медицинскими справками или свидетельскими показаниями.

— Я понял, — кивнул Артем. — Предоставлю к следующему слушанию.

— А о детях вы подумали? — вдруг спросила судья. — Наверное, для вас и жены выгоднее заключить мировое соглашение, где вы определите место жительства детей. Настоятельно советую подумать, ведь дети совсем маленькие.

Артем занервничал.

— У нее даже жилья собственного нет! Вчетвером ютятся в тещиной хрущевке.

— Готовьте документы к следующему заседанию, — прервала его стенания судья.

— Хорошо, ваша честь, — кивнул Артем. — Я смогу доказать, что жене моей доверять сыновей нельзя.

Артем бросил в мою сторону злобный взгляд…

Когда нас выпустили из зала судебного заседания, я быстро собрадась и вышла на улицу.

С неба тихо падал снег. Вдохнула свежий, чуть влажноватый воздух.

Подняла голову, ловя пересохшими губами крупные хлопья снежинок.

И до меня вдруг дошла простая мысль.

Артем горел желанием меня уничтожить. Совсем! А если не получится, то смешать с грязью, растоптать.

И все для того, чтобы оправдать перед дядей предательство и измены! Убедить всех вокруг, что я недостойная мать, морально разложившаяся особа. Что к сыночкам меня и близко нельзя подпускать…

И даже то обстоятельство, что я устроила деток в элитный детский сад, уверена, он повернет против меня. Артем умел хорошее превращать в плохое. И как оказалось, извращать и подтасовывать факты тоже умел.

Интересно, у кого он раздобыл фото, где я выползала из лужи? Неудачное начало первого рабочего дня в фирме Романа…

Ведь совершенно безобидная ситуация! Я поскользнулась и кто-то поймал этот ракурс.

Да, я там в брызгах грязи, лицо перекошено… Но не потому что пьяна.

А потому, что грохнуться в лужу из дождя и мокрого снега очень неприятно и больно!

Выглядело же все так, что я возле остановки пьяной валялась, даже подняться не смогла!

Скотина. Сволочь мерзкая!

А дальше… Все так искусно перемешал на контрасте!

В маминой квартирке вещи навалены во время переезда — мне в минус! Я плохая хозяйка.

Детки в белых пижамках спят на шикарной кровати в спальне после евроремонта — ах, какие у папы жилищные условия… детки как в раю.

Но ведь это неправда, неправда!

Там нет любви, заботы, там мамы нет…

Я сжала пальцы в замок до хруста в суставах.

Артема не остановить. Он пойдет до конца.

Потому что добиться опеки над детьми, смешав меня с грязью — это для него единственный путь, чтобы не лишиться наследства.

Ему важно, убедить дядю и всех окружающих, что бывшая жена — никто и звать ее никак. Морально падшая женщина.

Только тогда Артем сможет оправдаться перед дядей за то, что оставил меня.

Якобы ради будущего своих детей.

А на самом деле рвался к опеке, которая давала ему доступ к наследству и деньгам.

Больше ничем объяснить наглое поведение Артема я не могла.

Мы подошли с ним к точке невозврата.

Ну что же… На войне как на войне.

И лучшая