Брачный антракт - Марина Белкина

– Ты с этим ребенком на свиданку вроде мылился?

– Да вы озверели, что ли? Я же по-дружески, как… дядя с племянницей! – Егор скрипнул зубами. – Вершительница судеб, блин!

Костян с интересом посмотрел на Егора.

– А я знаю, чего ты так бесишься, – ухмыльнулся он. – Ты на эту нянечку глаз положил! Говорил ведь: прикольная, глазки-ножки, она и сама не против. А нянечка тебе Катьку подсовывает. Не оценила оказанной милости, тем и зацепила. Скажешь, не так?

– Большего бреда в жизни не слышал, – процедил сквозь зубы Егор.

– Ну, так уволь ее.

Егор угрюмо молчал.

Морда Костяна кривилась в мерзкой ухмылке, и вдруг захотелось в нее дать. Аж руки зачесались! И все из-за этой…

Мысленно сосчитал до пяти.

– Увольнять ее я не буду. Пока, – решил он. – В субботу пойду с Катькой на свиданку. Такое им устрою, мало не покажется. Еще посмотрим, кто тут инвалид войны полов!

Костян так и покатился со смеху.

– Вот это по-нашему! Ваш выход, маэстро!

«Поскребите актера, и вы найдете актрису», – утверждала Дороти Паркер. Как нынче выражаются интеллигентные люди в Интернете, «+100500»!

Когда Ника со Степкой вошли в зал ресторанчика в Бирюлеве, уже сидящий за столиком Мишка рассматривал свои губы в маленьком зеркальце. Такие пухлые, что он с ними сделал?!

– Привет, – Ника подсела за Мишкин столик.

Он вздрогнул, оторвавшись от зеркальца.

– Роднулечка, ты?! Румяная, как доярка! – Мишка вытаращил глаза. – А это… ребенок?!

– Человек-паук.

– Вая! Я должен спасать мив! – важно заявил Степка.

– Валяй! Только, пожалуйста, спасай мир где-нибудь поблизости, чтобы я тебя видела, – строго сказала Ника.

Чуть не сбив с ног официантку, малыш понесся между столиками.

– Выходной сегодня отменился, вот и пришлось взять его с собой, – развела руками Ника.

– Какой еще выходной? Откуда ты вообще в таком виде?! – Он кивнул на костюм в стиле ННН.

– «Куд-куда! Куд-куда! Вы откуда и куда?» – процитировала она Чуковского, который с некоторых пор стал ее настольной книгой.

Мишка посмотрел на Нику, как на любимую собаку, которая покусала человека, и теперь ее надо усыпить.

– Объясни, в конце концов, что происходит?!

Она вздохнула.

– Хорошо, что ты сидишь.

Приговорив большой чайник зеленого чая, Ника выложила Мишке историю с устройством на работу няней. Пришлось рассказать также и о грандиозных планах по поводу Егора и Катьки. Просто потому, что другу предстояло помочь ей в этом деле. Во всяком случае, Ника имела на него виды.

Когда она закончила, Мишка покачал головой.

– Зачем ты в это впряглась, я не понимаю!

– Ребенка жалко.

– Ника, ты танцуешь на проволоке над пропастью! А если Полина пронюхает?

– Не пронюхает.

Мишка закатил глаза.

– Проблема в том, что ты слишком самоуверенна… Хорошо, предположим, все получится. А о девочке ты подумала?

– А что? Катька влюблена в Егора как кошка.

– Ей всего восемнадцать, как она будет чужого ребенка воспитывать?

– Эта восемнадцатилетняя иной двадцатипятилетней фору даст! Когда я на первом курсе в институте задерживалась, мне мама в стеклянных банках супчики привозила, а Катька одна в чужом городе живет. Видел бы ты, как она полы моет – десяток матросов палубу хуже отдраят! Да на этой Катьке пахать надо!

Мишка с воодушевлением закивал.

– Ты помешалась на этом ребенке!

– Глупости! Жалко его просто. Этот малыш такой беззащитный!

Ника нашла глазами Степку. Тот пытался пристроить напольную вазу на столик, за которым уединилась колоритная парочка – мужчина лет шестидесяти с маслеными глазками и ярко накрашенная девица в обтягивающем ажурном платье.

– Публика тут, – проворчала Ника, поднимаясь с места.

Она поставила напольную вазу на место, забрала Степку и усадила за свой стол.

– Просто ему скучно, – смущенно пояснила она Мишке и открыла сумочку. – Так, ни альбома, ни карандашей я не захватила… Чем бы тебя развлечь? Держи вот, поиграй!

– Ты дала ему свою косметичку?! Он достает помаду от «Шанель»! – заверещал Мишка.

– Да расслабься, что он с ней сделает? И вообще, это – всего лишь косметика.

Мишка покачал головой.

– Ты помешалась на этом ребенке!

– Пусть так. – Ника примирительно улыбнулась и молитвенно сложила руки на груди. – Мишка, мне нужна твоя помощь!

– Опять?! Слушай, я уже твоими поручениями занимаюсь больше, чем делами «Алиби-агентства» Юрика!

Ника нахмурилась.

– Кстати, по поводу Юрика. Пожалуйста, не рассказывай ему обо мне ничего. Не хочу.

– А он, между прочим, очень сильно твоей персоной интересуется…

– Юрик для меня больше не существует, и точка! – отрезала Ника.

– Ну, ладно… Чего делать-то надо, выкладывай. На повестке дня лав-стори века?

Ника кивнула и, бросив взгляд на увлеченно потрошившего ее косметичку Степку, зашептала:

– Завтра они идут на свидание в кино. Потом под предлогом дня рождения подружки Катька затащит Егора в караоке. Никакой подружки там, разумеется, не окажется – зачем его внимание рассеивать?

– Как Катька объяснит это Егору? – деловито спросил Мишка.

Они всегда так работали над сценарием «операции» – Ника проговаривала все действия вслух. Если что-то смущало, Мишка задавал наводящие вопросы – помогало избежать нестыковок.

– Скажет, что перепутала время, гости позже соберутся. А пока будут ждать, Катька ему споет. Я однажды слышала, как она в душе распевается, это нечто! Шоу «Голос» по ней плачет! У Егора гарантированно башню снесет, он обо всем на свете позабудет!

– А мне уготована роль случайного посетителя караоке, обалдевшего от Катькиного таланта?

– Точно! Когда песня закончится, подаришь девчонке роскошный букет роз. Красных, нет, это банально. Белых!

Мишка закатил глаза.

– Как же ты любишь все эти спецэффекты!

– Подсядешь к ним за столик, – продолжала Ника. – Будешь восхищаться Катькой, смотреть на Егора завистливым взглядом и говорить, как ему повезло.

– Не учи ученого. Все сделаю по высшему классу.

– Нисколько не сомневаюсь. Ваш выход, маэстро!

Детская площадка в парке была засыпана желтыми кленовыми листьями. Ника нагнулась, подняла один, ярко-лимонного цвета, и прокрутила его стебелек между пальцами. Лист завертелся вокруг своей оси, словно веретено. Улыбаясь, она побрела в сторону горки. Наперерез бросилась толстуха с крошечным рюкзачком за плечами, преследовавшая карапуза лет двух.