Женщины Никто - Маша Царева

Ухмыляющаяся Вероника, голая, гордая, спокойно смотрела на него. Он перевел взгляд ниже, на ее воинственно торчащие груди, и даже побледнел. Крепко зажмурился, потом снова открыл глаза, потом коснулся ладонью собственного лба. Как жалок он был в тот момент, как смешон!

— Какого хрена ты… — он остолбенел, врос в пол тапочками.

Вероника спокойно стояла на столе, в ее позе ощущалась неизвестно откуда взявшаяся гордая стать натурщицы. Не блядская уверенность стриптизерши, не продуманная поза модели, нет. Вероника стояла на столе, упиваясь каждой своей складочкой, каждым бугорком, гордо выпятив беловатый шрам от аппендицита, не поджимая пальцы ног только по той причине, что на них давно облупился лак, не пытаясь втянуть подвисший животик и поаппетитней выпятить дрябловатый зад. Она просто была сама собой и просто впервые в жизни искренне упивалась этой самостью. А Влад смотрел на нее, распахнув рот, не то как на незарегистрированное чудо света, не то как на воплощение ночного кошмара.

— Я не никто! — сказала Вероника. — Посмотри на меня и запомни. Не никто.

И смахнув набежавшую слезинку, добавила:

— Давай расстанемся.

Нарядная, напомаженная, красиво причесанная, неуверенно улыбающаяся, Анюта сидела перед хозяйкой брачного агентства «Марьяж Элит» и чувствовала себя полной идиоткой.

Весь день она провела в салоне красоты. Кто бы мог подумать, что быть красавицей более утомительно, чем подъезды мыть? Ей сделали очищающую клизму и едкое обертывание, массаж лица и модную стрижку, брови выщипали, лишние волосы безжалостно выдернули, ногти накрасили нежным персиковым лаком, кутикулу обрезали, волосы вытянули, обкололи все лицо какой‑то гадостью. Она чувствовала себя ожившим продуктом кукольной промышленности, но стилист Паша, критически на нее взглянув, причмокнул:

— Почти сойдет на троечку. Тебе бы еще сбросить килограммов десять, остальное уберем липосакцией. Ну и над походкой поработать, осанкой.

Увидев разочарование на ее лице, он сжалился:

— Ладно, не расстраивайся, для начала сойдет и так. Сейчас заедем в фотостудию, нащелкаем пару портретов, а потом встанем на учет в агентство. Я еще сделаю из тебя первую московскую невесту!

Анюта с сомнением посмотрела на часы.

— Половина девятого… Может быть, отложим на завтра, я измотана.

— Измотана она! — возмутился Паша. — Другая бы ноги благодарно целовала. Привыкай к новому образу жизни, подруга. В этом городе ночью одни лузеры спят.

И они поехали фотографироваться. Ее посадили на высокий барный стул и велели смотреть в объектив так, словно у нее только что был секс и ей хочется еще. Нюта стеснялась, зажималась, краснела, щурилась на вспышку. Фотограф злился, пару раз назвал ее тупой овцой, топал ногами, в порыве творческой злости опрокинул штатив.

— Не слушай ты его. Лучше смотри сюда так, словно ты только что съела шоколадное печенье, но тебе хочется еще, — не выдержал наконец Паша.

Как ни странно, это замечание ее развеселило, и дело сдвинулось с мертвой точки. В итоге через час ей вручили диск с лучшими фотографиями и отпустили с просьбой больше никогда не попадаться фотографу на глаза.

И вот она сидела перед хозяйкой брачного агентства, уставшая, опустошенная, сонная.

Хозяйка сначала показалась ей молодой девушкой, но приглядевшись, Нюта заметила, что, скорее всего, она давно разменяла пятый десяток. Миниатюрная, худенькая, в смешных кожаных шортах, улыбчивая, белозубая. Рассматривала смущенную Нюту и откровенно веселилась.

— Значит, сами не знаете, чего хотите?

— Не знаю, — с извиняющейся улыбкой подтвердила Анюта. — Я бы никогда и не пришла, если бы…

— Да, я знаю, вас рекомендовала Полина Переведенцева. Честно говоря, без ее звонка вы бы тут и не сидели. К нам не так‑то просто с улицы попасть.

— А почему? — простодушно удивилась Нюта. — Я думала, каждому брачному агентству важно, чтобы был… ну, выбор.

— Выбор есть и в метро, — жестко возразила она. — У нас самые сливки. Я не Петя Листерман, не устраиваю браков между красавицами и тузами. Браки по расчету это не ко мне. Но я могу помочь найти вторую половинку. Гарантировав при этом, что у нее не окажется неприятных скелетов в шкафу. Я тщательно проверяю биографии всех своих клиентов. Кроме того, стараюсь, чтобы это были люди… хм… определенного круга. Творческая интеллигенция, отставные полковники, солидные бизнесмены, амбициозные одинокие женщины. Никакой пошлости, никакого бордельного душка.

— Но если бы вы изучили и мою биографию, вы бы узнали, что…

— Я и так все узнала, разумеется, — снова перебила хозяйка. — Вы не получили образования, потому что были женой и матерью, хотя планировали поступить в библиотечный техникум. Когда ваш брак развалился, вы отправились мыть подъезды, а потом попали в домработницы к Полине. Ваша дочь сбежала от вас в Москву, и теперь…

— Вы что‑то знаете о Лизе? — встрепенулась Нюта. — Знаете, на что она живет, чем занимается? Она ведь не говорит ничего, я…

— Нет, — разочаровала ее хозяйка. — Она ведь не моя клиентка, к чему мне ворошить ее жизнь. Положа руку на сердце, вы тоже …хм… недотягиваете. Ваш уровень… Эх, ну что там, Полина попросила, я не могу ей отказать! Да вы не обижайтесь, я всегда правду‑матку в глаза леплю. Зато вы хорошенькая.

— Да? — неуверенно улыбнулась Нюта. — А мне только что сказали, что не дотягиваю до троечки!

— Даже не слушайте! Вы и на четверку потянете…хм… С минусом! Знаете, а я ведь не просто так настаивала на встрече именно сегодня. У меня есть для вас хорошая новость.

— Какая же? — удивилась Нюта.

— У меня есть для вас мужчина. Даже целых два. Такое совпадение! Поступил запрос именно на такую женщину, как вы. Обычно хотят более молодых, без детей, с профессией, реализовавшихся. А тут требуют, — она взяла со стола какой‑то листок и вслух прочитала: — Красивую женщину средних лет. Вы не «средних лет», но выглядите старше. Желательно, чтобы были подросшие дети. То есть он не хочет детей, ему не нужны истерички с тикающими биологическими часиками в виде нереализованного материнского инстинкта. Способную вести домашнее хозяйство…

— То есть ему нужна домработница без претензии и амбиций? — грустно констатировала Нюта.

— Ну зачем так сразу? Дальше сказано, чтобы она была начитанная, интеллигентная, с юмором. Вы с юмором?

— Н‑не знаю… Наверное, — смутилась Анюта.

— Ну вот видите! — почему‑то обрадовалась хозяйка агентства. — И второй запрос примерно такой же. Ну, вы рады?

— Не знаю, — сконфуженно повторила Анюта. — Я, конечно, на себе крест никогда не ставила, хотя и нельзя сказать, что после развода думала о новой любви. Но как‑то это все… Искусственно, что ли. Требования, запрос. Я думала, что любовь — это нечто непредсказуемое, непостижимое. А у вас — критерии, анкеты.