Леди, будьте плохой - Кэндис Герн

– Хватит обо мне, – сказала Беатрис, протягивая руку за миндальным пирожным. – Боюсь, я пропустила кое-что значительное в твоей жизни, Грейс. Я просто не могла поверить своим глазам, когда увидела лорда Рочдейла уходящим отсюда. Что происходит?

– Рочдейл снова был здесь? – Пенелопа улыбнулась и стала накручивать на палец шелковистый темный локон. – Ну надо же, он становится настойчивым?

– Да, становится, – ответила Грейс. – До такой степени, что я в полном замешательстве. Я не знаю, что с ним делать.

– Рочдейл преследует тебя? – Беатрис была потрясена. Они ведь говорили о человеке, который сбежал с ее юной племянницей.

Грейс выплеснула остатки холодного чая в миску и налила в чайник свежей горячей воды.

– Как ни странно это звучит, – сказала она, – похоже, что так. Я не могу этого объяснить. Я не утонченная жеманница. Звучит нелепо, что он может желать меня, но он… он утверждает, что это так.

– Господь милосердный, – воскликнула Беатрис. – А мы оставили тебя наедине с ним в Туикнеме.

– Тогда все и началось. По крайней мере, именно тогда он… он поцеловал меня в первый раз. Но я уже несколько недель до этого замечала, что он наблюдает за мной.

– В первый раз? – переспросила Пенелопа. – Я полагаю, это должно означать, что он поцеловал тебя еще раз?

Грейс кивнула.

– У вас уже была близость?

– Нет! Нет, Пенелопа, но это то, чего он хочет.

– А чего хочешь ты? – спросила Вильгельмина.

– Я не знаю! Он так запутал меня. – Надо было бы позволить чаю настояться подольше, но Грейс чувствовала необходимость что-то делать, что-то, что отвлекло бы ее от испытующих взглядов, и поэтому потянулась за пустыми чашками подруг.

– Грейс Марлоу, – с широкой улыбкой произнесла Пенелопа, – ты хочешь сказать, что раздумываешь, не взять ли Рочдейла в любовники?

Грейс наполнила чашку Пенелопы.

– Нет, что ты. Я никогда не смогла бы сделать это. Но…

– Тебе нравится то, что он заставляет тебя чувствовать. – Вильгельмина произнесла это как утверждение, а не вопрос.

Грейс покачала головой:

– Нет, мне вовсе это не нравится. Он заставляет меня чувствовать себя безнравственной. Он заставляет меня забыть, кто я такая.

Вильгельмина подала свою чашку, и Грейс наполнила ее.

– Совсем не безнравственно чувствовать физическое желание, моя дорогая, – сказала герцогиня. – Это совершенно естественно.

– Да, но вначале это может пугать, – заметила Марианна. – Если ты раньше никогда не испытывала настоящую страсть, то это может вызвать у тебя панику, заставить тебя сомневаться, что знаешь себя, Я знаю. Со мной так и случилось. – Она посмотрела на Грейс. – Подозреваю, что для тебя это даже еще труднее. Ты ведь не одобряла все, что мы все делали – нет, не отрицай этого, Грейс, ты знаешь, что не одобряла, – и можно представить, как это ужасно смущает, даже пугает, обнаружить, что ты отвечаешь на поцелуи Рочдейла, даже наслаждаешься ими.

– В этом-то и загвоздка, да? – спросила Вильгельмина. – Тебе нравится, когда он целует тебя, и из-за этого ты чувствуешь себя безнравственной?

Грейс принялась разливать чай и только кивнула, слишком униженная, чтобы признать это вслух.

– Он поцеловал тебя сегодня, прямо перед тем, как уйти, да? – спросила Вильгельмина.

Грейс снова кивнула, не в силах посмотреть подруге в глаза.

– Я так и подумала, – сказала Вильгельмина, – когда увидела, что ты выходишь из темной комнаты сразу после него. Он заставил тебя силой, Грейс? Он затащил тебя в эту комнату против твоей воли?

– Нет, – ответила Грейс, наконец обретя голос. – Все было не так. В первый раз он меня удивил, но никогда не заставлял. Я… я позволяла ему целовать. И каждый раз после этого я ненавидела себя. Это кажется таким грешным. И все же…

– Тебе это нравится.

Грейс посмотрела на Вильгельмину и поняла, что подруги принимали ее интересы близко к сердцу. Она любила их. Им можно доверять. Они не будут смеяться над ней и не будут ругать. Они могут не понять, но они выслушают. И посоветуют. С ними не нужно быть осторожной.

– Да, помоги мне Боже, мне это нравится, – сказала она, и вдруг слова полились из нее безудержным потоком. – Это так чудесно, признаю. Это ни на что не похоже. Все мое тело трепещет. Я как будто утопаю в ощущениях. Признаюсь, я была заинтригована, когда слушала, как вы все говорите о своих мужчинах. Но не могла представить, что это может быть так хорошо, как вы описывали, потому что знала только… – Она умолкла, не желая рассказывать о том, что происходило наедине между ней и ее покойным мужем. Она ни перед кем не будет унижать его. – Но теперь я знаю, что вы были правы, – продолжила она. – Я чувствовала это с Рочдейлом. Мне нравилось это, даже когда я делала вид, что мне не нравится. Но потом я осознавала, что делаю и, хуже того, с кем я это делаю, и я впадала в смятение от чувства вины и стыда.

– Не надо стыдиться, моя дорогая, – сказала Вильгельмина. – Ты женщина, такая же, как все мы. И нам всем нравится чувственная связь с мужчинами.

– Знаю. И я постоянно повторяю себе, что вы не безнравственные женщины.

– И ты тоже, – сказала Вильгельмина.

– Но ведь он безнравственный, – воскликнула Грейс. – По крайней мере, я думаю, что он безнравственный. Это еще одна вещь, которая смущает меня. Я начинаю думать, что он может быть и не совсем плохим или по крайней мере не таким плохим, каким его все считают.

– Именно это мне всегда говорит Адам, – сказала Марианна, подсовывая Грейс свою пустую чашку. – Я не могу поверить, что он продолжал бы дружить с Рочдейлом, если бы тот был каким-то монстром. – Она повернулась к Беатрис; – Даже если он сбежал на свою виллу с твоей Эмили. Напомню, он не изнасиловал глупую девчонку и не соблазнил ее, хотя времени для этого было более чем достаточно.

– Я уверена, что ты права, – ответила Беатрис, – хотя еще и не готова простить Рочдейла за его роль в этой маленькой драме.

– Помнишь, я говорила тебе, – вставила Вильгельмина, – что у каждой истории есть две стороны. Что касается того дела с Сереной Андервуд, никто из нас не знает сторону Рочдейла в этой отвратительной истории.

– А я все еще повторяю, что он негодяй и мерзавец. – Пенелопа сделала глоток чаю, потом обвела подруг взглядом, улыбнулась и сказала: – Но я никогда не говорила, что это плохо.

– Он совершил очень необычный поступок, – сказала Грейс, – который заинтересует вас всех как попечительниц Благотворительного фонда вдов. – И она рассказала им об огромном благотворительном взносе, о поездке Рочдейла в Марлоу-Хаус и о специальном счете, который он открыл в «Куттс и K°». Подруги были потрясены новостями и наперебой перечисляли то, что можно будет сделать благодаря подарку Рочдейла.