Такси! - Анна Дэвис

— Ни хрена себе!

— Армани. — Джоэл крутанулся вокруг своей оси.

Я шагнула в прихожую, чтобы поцеловать или обнять его или проделать еще что-нибудь в этом же духе, но он упрыгал вверх по лестнице. Оставалось только закрыть входную дверь и отправиться следом.

Кто-то вычистил и привел в порядок обитое ситцем глубокое кресло. Ясное дело, его матушка. Подушки взбиты, все сияет и блестит — даже телефон. В воздухе дурманящий цветочный аромат освежителя.

Джоэл высунул голову из кухни:

— Чаю? — Хотя в доме было довольно темно, очки он не снимал.

— Да, конечно.

Я хотела о многом расспросить Джоэла, но он как раз наполнял чайник и все равно ничего не услышал бы за шумом воды. Пришлось ждать. Возле телефона лежал раскрытый ежедневник. Я заглянула на сегодняшнюю страницу.

Четверг, 12 октября

14.00 — Кот.

15.00 — М.

18.00 — Г.

22.00 — Кью.

Ну наглый молокосос, всего час мне выделил! А эти М., Г. и Кью кто такие? Джоэл что, Джеймсом Бондом себя вообразил?

Я положила ежедневник на место, и в следующий миг появился Джоэл. С двумя чашками своего отвратного дегтебетонного пойла.

— С тех пор как мы виделись в последний раз, явно многое изменилось, — сделала я заход.

— Ага. Как тебе костюм? — Джоэл расхаживал гоголем и прихорашивался. Слава тебе господи, очки снял.

— Выглядишь фантастически.

Я хотела обнять его, но он уже нырнул в спальню и закричал оттуда:

— Заходи, посмотри!

Джоэл распахнул старенький обшарпанный гардероб и продемонстрировал коллекцию аккуратно развешанных на перекладине с внутренней стороны дверцы галстуков. Мерцающие цвета: оранжевые, зеленые, сиреневые, голубые.

— Ты мне скажешь, что произошло?

— Моя новая работа произошла. — Джоэл выбрал оранжевый галстук, вытащил его, чтобы показать мне, и погладил рукой: — Взгляни, какое качество!

— Очень хорошо. А что это за работа?

— Я должен встречать гостей.

Он извлек из гардероба еще один костюм от Армани — темно-синий, однобортный, такого же покроя, как и первый, — и уже потянулся за рубашкой, но я удержала его за плечо:

— Джоэл?

— Эй, полегче с костюмом!

Озвереть можно: он снова воспользовался случаем и удрал, на этот раз — в кухню.

Я сделала несколько глубоких вдохов и села на кушетку. Повеяло каким-то знакомым запахом, сплетающимся с освежителем воздуха, — что-то такое, чего я раньше в квартире Джоэла не замечала.

Джоэл вышел из кухни; он курил сигарету и держал в руках блюдце вместо пепельницы. Точнее, притворялся, будто курит. Было заметно, что он не затягивался.

— Джоэл, ради бога!..

— Ты мне что, мамочка? — Джоэл поставил блюдце на стол, уселся в цветастое кресло и манерно закинул ногу на ногу.

Его слова меня задели, но не остановили.

— Когда мы виделись в последний раз, ты пьянствовал. Сегодня куришь. Я знаю, что раньше ты ни того ни другого не делал. Бунтарские порывы проходят обычно лет в четырнадцать-пятнадцать. Ты случайно не припозднился?

— Кот, отвяжись! Посмотри, как все удачно складывается, а ты меня за одну-единственную сигарету пилишь! Детка, остынь и взгляни на эту строчку!

Он все об этом чертовом костюме! Какого еще восхищения он ждет? Я глотнула чай и сморщилась.

— Так расскажи мне о работе.

Джоэл пожал плечами:

— Рассказывать пока особо не о чем. Я все еще учусь.

— На кого ты работаешь?

Джоэл изобразил затяжку и разыграл целый спектакль, стряхивая пепел в блюдце.

— Вот уж действительно подфартило. Правда, я наглотался дерьма в «Шамане», но кое-что хорошее из этого все-таки вышло.

— Ты о чем?

— Ну… — Эта великолепная белосахарная улыбка неизменно прогоняла прочь мое раздражение. — Был один парень, пришел, когда я работал в «Шамане» третий день, сечешь? Я слышал, как он разговаривал с регистраторшей. Один из клиентов Джино, хотел подстричься. А регистраторша ему и говорит, что ничего не получится, что Джино занят под завязку. А парень ей отвечает: «Мне сегодня надо подстричься. Что вы мне посоветуете?» Она ему опять про вечер, и тут этот парень видит меня, сечешь? Я хожу себе, обрезки волос подметаю. А он и спрашивает: «А вот этот? Он меня может подстричь?» Регистраторша ему — что я еще совсем недавно в салоне и мне еще стричь не положено. Если, говорит, ему хорошая стрижка нужна, то она его к Джино на другой день запишет. А если позарез именно сейчас, то найдет ученика, который уже несколько месяцев занимается. Но он уперся. Хотел, чтобы именно я его подстриг.

— Почему ты?

Джоэл пожал плечами.

— Как бы там ни было, стригу я его, и мы болтаем. Джино подходит, шуточками с ним перекидывается, мне пару раз подсказывает, как что лучше делать, — но я-то вижу, что у меня и без его советов все получается. Подстриг я этого парня, феном подсушил, даю ему зеркало и вижу, что ему реально нравится. А он говорит, что у меня даже лучше, чем у Джино, вышло. И еще сказал, что будет теперь ко мне ходить. Дал мне визитку — позвони, говорит, если чего нужно или если с Джино не заладится.

Джоэл загасил сигарету. Она истлела только наполовину, но он уже выдохся.

— Я и не подозревала, что ты такой способный.

Джоэл был уязвлен.

— Нечего издеваться, Кот.

— Извини, Джоэл. — Я положила руку ему на колено и слегка сжала. Его улыбка вернулась, но теперь она казалась какой-то застенчивой.

— Знаешь, Кот, я это «перно» дерьмовое никогда больше пить не буду. Потом так тошнило. Представляешь, как это выглядело — после «перно» с черной смородиной? А представляешь, как это воняет?

— Да, конечно. — Я подняла руку, пытаясь остановить его, но он продолжал:

— До дома я добрался, но заблевал всего себя сверху донизу…

— Джоэл, хватит!

— Но вот в чем дело, Кот: когда я запихивал брюки в стиральную машину, то нашел в кармане карточку того парня. И вспомнил, что он сказал — чтобы я позвонил ему… Я и позвонил. И знаешь что? Он дал мне работу! Встретить бы мне его несколько месяцев назад… Сколько времени угробил на танцы и причесывание, на эту чушь собачью. А теперь я своего добился. Я получил реальную работу.

— Так в чем именно она заключается?

Джоэла явно рассердило, что я смею об этом спрашивать.

— Ну… Гостей принимать, всякое такое.

Я снова положила руку ему на колено. Джоэл вздрогнул, но заставил себя расслабиться. Я не убирала руку — надеялась, что сумею как-то привести его в норму, успокоить.