Таинственная незнакомка - Маргарет Эванс Портер

Ориана планировала первый выход с Дэром по магазинам так же скрупулезно, как генерал, не имеющий никаких шансов выиграть предстоящее сражение, планирует свои военные действия.

– Зачем вы составили этот список? – спросил Дэр, когда они шли через площадь. – Я не могу прочитать ни единого слова из того, что вы написали. Тот, кто учил вас чистописанию, не справился со своей задачей.

– Мои родители нанимали для меня учителей музыки в достаточном количестве, но у меня никогда не было гувернантки. Азбуке меня обучала мать, а миссис Ламли, наша домоправительница, показала, как держать в руке перо, – с нескрываемой неловкостью призналась Ориана. – Можно сказать, что я занималась самообразованием. В Брюсселе я жила в школе при монастыре, но очень недолго. Мать говорила, что если я не добьюсь успеха как певица, то смогу уйти в монастырь – ведь отцу необходимо, чтобы кто-то молился за его душу.

– Чему вас научили сестры в монастыре?

– Молитвам и гимнам. Пока я жила в Италии, пела в монастыре во время служб. Некоторые родовитые молодые женщины перед пострижением в монахини посещали монастырскую церковь, они прекрасно одевались и были усыпаны драгоценностями. Я все думала, какой станет их жизнь, когда они распростятся с грешным миром и уйдут в монастырь.

– Кажется, я улавливаю нотку зависти.

Перо на ее шляпке качнулось из стороны в сторону, когда Ориана решительно помотала головой.

– Мирная обитель была бы для меня привлекательной, если бы со мной остались мое фортепиано и книги о музыке. Хотя подозреваю, что я скоро соскучилась бы по театрам и концертам, а также по скачкам. Не самым худшим была бы для меня необходимость носить каждый день одно и то же черное платье.

Она произнесла это со смехом, но Дэр понял, что так она и думает.

– Эта пышная оторочка вашего платья и есть «оборки Сент-Олбанс», о которых я слышал?

– Да.

– А как именуется надетый на вас прелестный коротенький жакет?

Дэру очень нравилось, что блестящая желтая ткань, тесно облегая фигуру Орианы, подчеркивает ее изящество.

– Спенсер Сент-Олбанс.

– Какое счастье, что я имею честь сопровождать леди, одетую лучше всех дам в Лондоне. И к тому же самую красивую из них.

– И обладающую наихудшим почерком, – напомнила она беззаботно, как бы не придавая значения его комплименту. Остановившись на углу широкой и оживленной улицы, по обеим сторонам которой выстроились в ряд магазины, Ориана объявила: – Это Оксфорд-стрит.

Дэр справился с бумажкой, которую держал в руке.

– Первым в списке мебельщиков стоит некто, чье имя звучит, насколько я понимаю, как Абдомен Рек[10].

– Абрахам Райт.

Предприятие мистера Райта предлагало огромный выбор предметов домашней обстановки, прекрасно изготовленных из лучших сортов дерева. Просмотрев каталог образцов, Дэр направился в помещение, где эти образцы были выставлены. Все, что он видел, ему очень нравилось, особенно кровати.

Его страстное влечение к Ориане находилось в полном противоречии с ее твердым намерением поддерживать платонические отношения. Нисколько не сомневаясь, что она знает о его внутреннем состоянии, Дэр вовсе не собирался его проявлять, чтобы не получить твердый отказ. У него не было соперников, с которыми пришлось бы бороться, единственным препятствием на его пути была сама Ориана. Как бы то ни было, он должен преодолеть ее яростное стремление к независимости и страх перед скандалом. Она заявила прямо и с такой твердостью, которая вызывала у Дэра уважение, но отнюдь не одобрение, что не станет его любовницей. Кампанию по ее соблазнению следует вести тонко. Какое-то время удовлетворяться легким флиртом, а в минуты особой смелости переходить к страстным поцелуям.

Та'п dooinney creeney shaghney marranym, как нередко говорила ему миссис Стоуэлл, «благоразумный человек не делает ошибок».

Подведя Ориану к тому месту, где были выставлены кровати, Дэр спросил:

– Вы предпочли бы кровать с четырьмя столбиками и занавесками или с балдахином? Как вам нравится вот этот, в виде шатра?

– Вы должны решить, какой стиль больше вам по вкусу, – ответила она, явно не желая вступать в обсуждение вопроса, который возбуждал в нем особый интерес.

Дэр мог позволить себе помечтать. Иначе и быть не могло. Каждый раз, как он поворачивался и видел новый вариант кровати, он вспоминал экстаз, пережитый с Орианой в библиотеке.

– Красное дерево или розовое? – настойчиво спрашивал он. – Чистое дерево или позолоченное? Выбор огромный, а вы мне почти не помогаете.

– Но ведь это ваш дом, – резонно напомнила она, переходя к осмотру комодов для белья.