Остров мечты - Джози Литтон

Тяжко вздохнув, Джоанна поднялась со скамьи. Она быстро приняла душ, затем взяла из тех платьев, что принесла Сида, первое попавшееся и надела его через голову. Ей хотелось, что-нибудь сделать с волосами, но из этого ничего не получилось.

Принцесса же перебирала вещи в поисках сандалий. Посмотрев на Джоанну, она воскликнула:

– Вы прекрасно выглядите!

Джоанна окинула взглядом свое платье цвета морской волны.

– Оно очень удобное, – проговорила она, надевая сандалии. – Пойдемте?

«Чем быстрее мы осмотрим Илиус, тем быстрее я смогу отправиться на поиски Алекса, – решила Джоанна. – А пока следует подумать, что именно ему сказать».

Они прошли по личному коридору Даркурта и вышли из дворца через маленькую дверь, находившуюся всего в нескольких шагах от ворот со львицами. Во дворе перед дворцом царило оживление – многие направлялись к главной лестнице, другие, напротив, спускались по ней.

– Кто эти люди? – спросила Джоанна.

– Некоторые из них – знатные вельможи, – ответила Кассандра. – Они приходят сюда для того, чтобы обменяться последними новостями, а также последить за ванаксом. Другие – торговцы, пришедшие с той же целью. Кое-кто из них отправится на заседание совета – по закону заседания открыты для всех. Есть среди этих людей и те, кто пришел в суд, расположенный вон в том крыле. – Кассандра кивком головы указала на дальнее крыло дворца. – А в монетном дворе можно очистить драгоценные металлы, так что многие приходят сюда именно для этого. Кстати, в монетном дворе часто заключаются торговые сделки. – Засмеявшись, Кассандра добавила: – Говорят, что в Акоре нет незнакомых людей, потому что рано или поздно все знакомятся во дворце.

Джоанна представила себе, как ужаснулся бы Принни, если бы к нему во дворец нагрянуло столько народа, и спросила:

– И ванакс не возражает?

– Атреус? Нет, конечно! Согласно нашим традициям, дворец принадлежит людям, и они должны чувствовать себя свободно в его нарядных залах. Они с уважением относятся к нашим личным покоям, но в принципе могли бы входить и туда.

Принцессе такая свобода давала возможность входить во дворец и покидать его беспрепятственно.

Никто не подходил к ней и Джоанне, правда, многие приветливо кивали молодым женщинам, идущим по направлению к городу. Джоанна вновь подивилась чистоте и порядку, царившим в Акоре. Повсюду она видела здоровых, несомненно, не страдающих от голода людей, улыбающихся и приветливых. Но теперь, после того как она услышала ужасное прорицание Кассандры, внешнее благополучие акорцев уже не казалось Джоанне таким убедительным.

– Здесь шьют одежду, – сказала Кассандра, когда они вышли на шумную улочку со множеством прилавков, заваленных рулонами ткани всех цветов и оттенков радуги. – В этом районе живет много наших талантливых портных и белошвеек. Одежда у нас проще европейской, но мы гордимся ее изящным покроем, тем, как она ловко облегает фигуру.

– Это чудесно, – проговорила Джоанна, спрашивая себя, долго ли ей еще придется зависеть от прихотей принцессы. Ей не хотелось быть невежливой, но теперь, когда она на пути к цели, экзотический Илиус со всеми его красотами мало интересовал Джоанну. Она должна, наконец, разыскать Алекса, рассказать ему о Ройсе и…

– Jean-Paul, Marie, ici s'il vous plait. Vite, vite![4]

Джоанна резко повернулась и посмотрела в ту сторону, откуда раздавался голос. Она увидела женщину чуть полнее и ниже себя, одетую почти так же, как она сама, – в изящную короткую тунику. У нее были густые вьющиеся каштановые волосы, перехваченные лентой, выразительные глаза и миловидное лицо.

Ее окрик относился к детям – мальчику и девочке, игравшим неподалеку. Услышав мать, дети подбежали к ней. Женщина ласково улыбнулась малышам и потрепала их по волосам, лишь после этого заметив, что за ними наблюдают. Смутившись, она заговорила по-акорски, но с явственным акцентом:

– Прошу прощений, принцесса, но мои дети… Я просить их оставаться дом, чтобы не пачкаться, но они не слушать меня, а ведь им нужно в школа, и что?! – Ее манера держаться и акцент выдавали в ней чистокровную француженку.

Джоанна не дала Кассандре ответить и сама заговорила с женщиной:

– Vous etes franchise, madame? Une francaise ici sur Akora?[5]

Женщина не скрыла удивления, но с готовностью ответила:

– J'etais francaise mais maintenantje suis Akoraine.[6]

– Что она вам сказала? – спросила Кассандра. Она говорила совершенно спокойно, Не выказывая ни малейшего удивления.

– Она сказала, что была француженкой, а теперь стала акоркой, – пояснила Джоанна.

Повернувшись к принцессе, леди Хоукфорт промолвила:

– Я слышала о французской военной экспедиции, которая исчезла в акорских территориальных водах несколько лет назад. Только не говорите мне, что на кораблях находились женщины и дети. К тому же всем известно, что Акора уничтожает иностранцев, попавших на ее землю. Так почему же эта женщина оказалась здесь?

– Посмотри по сторонам, Джоанна, – вкрадчиво проговорила Кассандра, переходя на ты. – Посмотри повнимательней и увидишь, что многое здесь противоречит твоим представлениям об Акоре.

Джоанна, удивившись словам принцессы, бросила взгляд на улицу – от начала до конца. Вначале она не заметила ничего особенного, что объяснило бы слова принцессы. Но затем увидела человека, поспешно скрывшегося в маленьком переулке. Его кожа была чернее ночи. Он весело переговаривался с юношей, должно быть, его сыном, потому что они были похожи как две капли воды.

Конечно, это удивило Джоанну, но уже через минуту ее взгляд остановился на женщине с огненно-рыжими волосами, которая спокойно переходила улицу. А откуда-то с верхнего этажа, прямо над ними, в окно выглядывал и звал своего друга яркий блондин. Конечно, эти люди выделялись в толпе черноволосых акорцев, но все же их было немало.

– Ты ездишь верхом, – сказала Кассандра. – А тебе доводилось ухаживать за лошадьми?

– Да, – утвердительно кивнула Джоанна. – В Хоукфорте мы выращиваем лошадей.

– Значит, вы заботитесь о том, чтобы кони-родственники не производили потомства, ведь инбридинг, как известно, вещь вредная, потомство получается ослабленным, подверженным болезням, нередки случаи гибели плода во череве матери и всякое такое.

– Среди лошадей, – медленно произнесла леди Хоукфорт, – и… среди людей.

Кассандра улыбнулась:

– А как, по-твоему, нам удавалось оставаться здоровыми и сильными на протяжении тысячелетий, если бы мы полностью отгородились от остального мира?