Однажды ты полюбишь - Кейт Доули

– Вот и отлично! – сообщила Энн и провела языком по ключицам Фредерика, медленно опускаясь к напряженным соскам.

Фредерик прерывисто вздохнул и застонал.

Энн улыбнулась и продолжила путь к золотистым волосам внизу живота.

– Держи рыбку крепче! – пробормотала она.

Энн сидела в кресле, плотно завернувшись в теплый плед. В тот самый плед, в который ее завернул Фредерик после падения в озеро. Она потерлась щекой о плед и улыбнулась.

Фредерик был прав, я полюбила этот дом, подумала она.

– Как ты себя чувствуешь? – участливо спросил Фредерик, возвращаясь с улицы.

– Великолепно! – отозвалась удивленная вопросом Энн.

– И ты ничего не чувствуешь? Глупо звучит, правда?! – Фредерик рассмеялся.

– Да уж! – согласилась она. – Так в чем дело-то?

– Все небо заволокло тучами. Скоро начнется гроза. Вот я и волнуюсь.

– Серьезно? – удивилась Энн.

Она вскочила с кресла и выбежала на улицу. На небе клубились черные тучи, и лишь на западе, куда выходило окно гостиной, светило солнце. Но оно уже сдавало свои позиции, предпочитая произвести тактическое отступление за горизонт, чтобы утром вернуться с новыми силами.

– Может быть, пройдет мимо? – предположил Фредерик, обнимая Энн за плечи.

– Судя по всему, нет.

– Это значит…

– Это значит, что я решила задачку. Я теперь свободна, Фредерик! – Энн рассмеялась и повернулась к нему лицом. – Я теперь свободна.

Фредерик улыбнулся и покачал головой.

– Ну уж нет! И вовсе ты не свободна. Ты теперь моя.

Энн и Фредерик провели в домике на озере гораздо больше времени, чем планировали. И лишь в среду Фредерик очнулся от прекрасного сна: он случайно посмотрел на свой пейджер, предусмотрительно отключенный утром в субботу.

– Ничего себе! – присвистнул он.

– В чем дело? – спросила Энн, отрываясь от книги.

– Я тут глупость сделал.

– Да? И какую же? – Энн хитро улыбнулась. – Мне кажется, в последние несколько дней мы только и делаем, что занимаемся глупостями. Не могу сказать, что мне это не нравится.

Фредерик усмехнулся и покачал головой.

– Лучше бы я еще раз глупость сделал. Я на пейджер посмотрел. У меня с десяток не принятых вызовов. Большинство звучат так: «Куда ты пропал?», один даже предупредил, что, если я не появлюсь к четвергу, он заявит в полицию.

– Давай съездим в деревню. Ты позвонишь, побродим по самой деревне, вокруг… Или тебе нужно в Лондон?

– Не знаю еще. Очень бы не хотелось. А твоя сестра не будет волноваться?

– Мы с ней поссорились, – хмуро ответила Энн.

– Почему?

– Она изводит Боба, и сама при этом не понимает, зачем это делает! Представляешь, Боб предложил ей выйти за него замуж, объяснил, почему он делает это предложение, а Кэтрин бросила в него то ли вазой, то ли книгой… а может, и тем и другим.

– А как Боб объяснил свое решение? – поинтересовался Фредерик.

– Ну как, сказал, что ему уже тридцать пять, давно пора обзавестись семьей. Сообщил, что ему предложили постоянное место на кафедре менеджмента в Оксфорде. Сам он вполне способен прокормить семью и заботиться о Кэтрин. А она сможет спокойно доучиться. И потом Кэтрин все же его ребенка ждет. Все логично, по-моему.

– Ты удивительная женщина, Энн!

– Удивительная, потому что ты меня все время удивляешь?

– Нет, просто удивительная. Ты иррационально боялась грозы, делала какие-то нелепые выводы из ложных посылок, а теперь говоришь о логике тогда, когда нужно говорить о чувствах! Тебя волнует будущее сестры?

– Конечно!

– Тогда скажи этому вашему Бобу, чтобы он просто признался Кэтрин в любви. Готов спорить, именно этого признания она и ждет.

– Боб не из тех мужчин, которые умеют говорить о своих чувствах прямо. Я ведь понимаю, что все эти разговоры о домике и месте на кафедре – это и есть признание в любви!

– Ясно, значит, я должен тебе сказать примерно следующее: дорогая Энн, мое состояние вполне приличное, у меня часть средств вложена в акции, бюджет семьи будет на моей совести…

– Фредерик, прекрати! – Энн поморщилась. – Тебе не дано быть расчетливым дельцом. Лучше просто скажи, что любишь меня.

Вместо слов Фредерик поцеловал Энн.

– Отлично! – довольно сказала она. – Хотя я бы посмотрела на твои акции, надо же контролировать, во что ты вкладываешь деньги.

– Ох, Энн! – Фредерик рассмеялся. – Так что мы будем делать?

– Ты хочешь ехать в Лондон? – уточнила Энн.

– Мне кажется, стоит там появиться на пару дней. Все же у меня работа.

– Да, ты прав. А мне бы не помешало узнать, может быть, у меня работы уже нет. – Она грустно улыбнулась.

– Эй, все будет в порядке! – подбодрил ее Фредерик. – И потом я же сказал, что бюджет семьи беру на себя.

Энн стояла перед палатой сестры и никак не решалась войти: ей было ужасно стыдно перед Кэтрин. Когда Энн вернулась домой, автоответчик был переполнен истеричными посланиями Кэтрин. Энн очень порадовало то, что сестра ни разу не начала жаловаться на Боба, а лишь интересовалась «где это, черт возьми, носит мисс Ланкастер!».

Она вздохнула и толкнула дверь.

– Привет! – поздоровалась Энн.

– Ох, как хорошо, что ты появилась! – Кэтрин вскочила и бросилась на грудь сестре.

Энн сразу же поняла, что малышка Кэтрин безутешно рыдала уже несколько часов, если не дней.

– Что-то с ребенком? – встревожилась Энн.

– Нет, с Бобом! Вы все меня бросили! Ну ладно ты, я же понимаю, что тебе нужно строить свою личную жизнь, но Боб! Он не появлялся уже три дня! Это просто свинство с его стороны. Я здесь одна, беременная, а он… – Кэтрин всхлипнула и собралась разразиться очередной порцией рыданий.

– Прекрати! – сердито прикрикнула на нее Энн. – Тебе не кажется, что это ты себя ведешь по-свински?

– Почему я? – Кэтрин растерялась настолько, что даже забыла о слезах.

– Боб столько дней провел рядом с тобой, ублажал тебя как мог, выполнял все твои капризы, а ты только и делала, что кричала на него и бросалась в несчастного Боба всем, что под руку попадется. Мне кажется, он имел полное право обидеться на тебя. И нечего плакать, Кэтрин. Если ты так хочешь, чтобы Боб был рядом, прекращай свои эти истерики и просто скажи ему, что согласна стать его женой.

– Нет, Энн, пусть он сначала скажет! – От избытка упрямства Кэтрин даже топнула ногой.

– Скажет, что любит тебя? – уточнила Энн.