Дневник кушетки - Викторьен Соссэ

Я все больше и больше обожала хозяина. Его богемское существование меня бесконечно забавляло. Красивая дама с карими глазами уже давно не была у нас, и всю мою привязанность, всю мою любовь к ней я перенесла на своего хозяина.

Прошло уже около часу, как они с Валентиной болтали всякий вздор, тот вздор, который служит прелюдией к более серьезным вещам, как вдруг раздался звонок.

Я забыла сказать, что Валентина была одета немногим лучше его – на ней были только рубашка, чулки и ботинки – ботинки всегда снимаются в последний момент. Ах! если бы не было ботинок, честное слово, дамы были бы всегда нагими.

Как бы предчувствуя, Валентина воскликнула:

– Мой муж!

– Ты шутишь! – сказал мой хозяин. – Почему это может быть твой муж? Разве он был настолько любезен, что предупредил тебя?

– Я уверена, что это мой муж, – возразила Валентина. – Я погибла, погибла! Ах! Боже мой! Где мне спрятаться?

Мой хозяин бросил наполеоновский взгляд на Валентину и оценил ее состояние.

– Иди сюда, – сказал он.

У двери еще раз позвонили. И почти тотчас же раздался голос:

– Именем закона, отворите!

Тем временем Валентина, присев на корточки, поместилась под креслом, сократившись там, насколько могла. Это было неплохо; до сих пор я видала женщин, которые никак не могли уместиться на таком тесном пространстве. Красная бахрома опустилась так, что ничего не было видно.

– Не шевелись! – прошептал мой хозяин. Он свернул в один пакет шляпу и одежду и запихнул все это в деревянный ящик, почти в тот самый момент, когда отмыкали дверь.

Затем он взял газету.

В прихожей раздались быстрые и в то же время осторожные шаги.

Мой хозяин сидел на мне в своем странном костюме, придвинув ноги к огню, и как будто читал газету.

Как стая диких зверей, ворвались в комнату несколько человек.

Муж, бледный от волнения, от ужасного волнения рогоносца, сопровождаемый полицейским комиссаром, испускал какое-то рыканье…

– Ах! Несчастные! Я им покажу!.. Где ты, недостойная женщина?

– Ты скоро кончишь? – хладнокровно спросил мой хозяин, решившись наконец встать. – Где это ты получил воспитание? Мой старый Альберт, ты меня очень удивляешь! Я полагал, что ты воспитаннее…

Тот продолжал кричать:

– Где моя жена?

– Твоя жена? Твоя жена! Но ты с ума сошел! Ее нет здесь, твоей жены! Зачем ей быть здесь?

– Она здесь! Она меня обманывает! Я ее проследил! Ты ее любовник!

И он повернулся к комиссару с налившимися кровью глазами, из которых, однако, катились слезы.

– Найдите ее, господин комиссар! Я ее убью…

– Спокойнее, сударь, спокойнее! Мы будем искать, и, если мадемуазель Люрси здесь, мы ее найдем. Нет ли у вас женщины, сударь?

– Я ее не вижу, – отвечал мой хозяин. – Но я не поручусь, что под мужской одеждой этого слесаря не скрывается женщина.

– Нам не до шуток теперь, сударь. Нас сюда пригласил месье Люрси, один из ваших друзей, чтобы застать у вас на месте преступления неверную жену.

– Люрси с ума сошел, господин комиссар. Это мой друг детства, я его очень хорошо знаю; семи лет от роду он очень важно говорил: «Я женюсь, но буду рогоносцем». Он женился, и ему хочется быть рогоносцем. Ему только этого недостает для полного счастья. Я очень сожалею, что не могу доставить ему такого удовольствия. Я люблю мадемуазель Люрси; она очень изящная женщина; я к ней чувствую большую симпатию; но я вам клянусь, что она не моя любовница.

В общем, мой хозяин не лгал: Валентина действительно не была его любовницей; они еще не имели для этого времени.

Пока они разговаривали, агенты, осматривавшие помещение, подошли к комиссару:

– Здесь нет этой женщины, – сказали они.

– Тьфу, пропасть! – воскликнул мой хозяин.

– Почему вы не открывали нам, сударь? – очень любезно спросил его комиссар.

– Потому что не был предупрежден о вашем визите, я его не предчувствовал; я думал, что это какая-то рожа пришла. Я не знаю, кто из вас звонил, но я полагал, что это брильщик…

– Нас было несколько, – сказал, смеясь, комиссар.

Один агент, присев на корточки, смотрел под кровать; другой ощупывал самую кровать.

– Не хотите ли вы, господин агент, заглянуть в футляр моих часов?

– Но, однако, она вошла сюда! – вопил обманутый муж, взбешенный тем, что еще не уверился в своем несчастье.

– Ты глуп, Люрси, – сказал мой хозяин. – Ты полагал, что тебе наставили рога; теперь ты имеешь доказательство, что этого нет, и вместо того, чтобы быть в восторге, ты продолжаешь ныть. Тебе уже, видно, очень хочется, чтобы это было.

– Я видал, как Валентина вошла в этот дом.

– Здесь около сорока квартир; почему же ты хочешь, чтобы она была у меня? Не представляешь ли ты себе, что я единственный мужчина после тебя, который может нравиться твоей жене? Это мне очень льстит. Господа, я думаю, что ваша миссия окончена. Я был бы вам очень благодарен, если бы вы согласились удалиться. Я сегодня не дома обедаю; уже половина пятого, а я очень долго одеваюсь… Мне нужно хорошенько принарядиться, я обедаю у одной графини.

– Извините меня, сударь, – сказал комиссар, – если я причинил вам неприятности. Обязанность заставляет должностных лиц повиноваться мужьям в опасности.

– Я понимаю и вполне вам сочувствую, господин комиссар. Что же касается тебя, Люрси, то остерегайся, я тебя ненавижу, я тебя презираю, ты еще услышишь обо мне.

Он проводил их до двери, но вдруг какая-то идея пришла ему вдруг в голову.

Все уже почти спустились по лестнице, когда он позвал:

– Господин комиссар, подымитесь, пожалуйста, еще раз по этой лестнице. Я бы вам хотел рассказать о покушении на кражу, жертвой которой я недавно сделался по милости судебного пристава Сусебрика. На две минуты только.

Комиссар вернулся один.

– Стаканчик портвейну, господин комиссар? И поговорим по-дружески. Вы прекрасный человек, я вас очень уважаю.

Перед ними стояло три стакана портвейна.

– Как вы думаете, ведь мой друг Люрси заслуживает того, чтобы я его сделал рогоносцем?

– О! конечно! – воскликнул любезный комиссар.

– Ну и хорошо, что вы так посоветовали: если Бог, т. е. Валентина, этого захочет, то это будет. Ты хочешь, Валентина? – крикнул он.

– Да, – раздался из-под кресла голос.

Комиссар вскочил.

– Позвольте мне представить вас очаровательнейшей в мире женщине, – сказал мой хозяин. – Но закройте глаза, не глядите. Не пытайтесь открыть моего тайного места.