Принцесса маори - Лора Вальден

Хеху возмутился:

— Я не говорю раздвоенным языком, как обычно делаете вы, пакеха. Если бы я хотел заполучить Ахоранги, то сражался бы с тобой. Я воин, а не трус!

— Тебе не стоит волноваться. Хеху — самый честный человек, которого я знаю, — подтвердила слова соплеменника Ахоранги.

«А как же я?» — пронеслось в голове у Тома, но он промолчал.

— Тогда скачите быстрее, — после небольшой паузы сказал он. — Скоро стемнеет. Мне, наверное, потребуется вся ночь.

— Я вернусь, чтобы помочь тебе, — ответил Хеху, помогая Ахоранги влезть на лошадь.

— Как я могу тебя отблагодарить? — спросила Ахоранги.

— У меня есть одна просьба. Могу я взять себе амулет твоего отца? Я ведь его любил как сын. И я хотел бы чтить его хей-тики, пока предки не позовут и меня.

— Ну конечно. Возьми его себе, — растроганно ответила Ахоранги. — Он будет оберегать тебя все время.

Хеху спрыгнул в канаву и спустя мгновение появился с амулетом в руке. Словно в трансе, он приложил его к шее, потом снова убрал и сунул в куртку. Только сейчас Ахоранги заметила, что Хеху, в отличие от ее отца, был одет как пакеха.

— Почему ты все это делаешь для нас? Я имею в виду, почему ты все еще хочешь нам помочь? Ты бы мог сейчас сесть на лошадь и оставить нас наедине с нашими несчастьями, — вмешался Том.

— Я это делаю не для вас. Я должен сделать это для вождя. Я не покину это место, пока он не обретет покой в своей холодной могиле.

— Ну, твое дело, — проворчал Том, которому безграничная доброта этого человека уже действовала на нервы. «На самом ли деле он такой, — спрашивал себя Том, — или просто хочет произвести впечатление на Ахоранги?» Он снова почувствовал укол в сердце, когда заметил, как оба маори, тесно прижавшись, сидят на спине лошади. Несмотря на это, он махал им вслед, пока они не скрылись из виду.

У Ахоранги было тяжело на душе, когда они подъезжали к Мини, а затем приблизились к миссии. С этого места обычно уже был виден их дом, но теперь можно было лишь догадываться о его месторасположении.

Ахоранги попросила Хеху подъехать к пожарищу. Девушка хотела собственными глазами увидеть, не пощадил ли огонь хоть что-нибудь.

Проезжая мимо миссии, они увидели дым, поднимавшийся над руинами. Деревянный дом сгорел дотла. Ахоранги беспомощно смотрела на тлеющие угли, от которых все еще шел невыносимый жар. Она различила несколько горшков и котелков из стали, которые от огня деформировались. Ахоранги, подавленная унылым зрелищем, опустила взгляд и вдруг под ногами обнаружила что-то зеленое. Девушка сразу поняла, что это за предмет, нагнулась и подобрала свой хей-тики. От ленты, на которой Ахоранги носила его на шее, не осталось и следа, но сам амулет не пострадал.

— Поунаму! — воскликнул Хеху, невероятно удивившись.

Ахоранги рассматривала украшение, как нечто чудесное. Потом она подняла глаза.

— Я дарю его тебе, — произнесла она со слезами на глазах.

Хеху сначала отказывался его принять.

— Но он же принадлежит тебе! Он всегда тебя оберегал…

— В том-то и дело, что нет! — ответила Ахоранги. — Именно он выдал меня, иначе как отец понял, что я живу в доме у Тома? Муж постарался скрыть все признаки моего пребывания здесь. Кроме хей-тики.

Хеху понурился.

— Это я заметил его и показал твоему отцу! Я сказал, что ты наверняка живешь в доме, потому что узнал амулет. Твой отец сомневался и предположил, что его украли у тебя. Я изнывал от ревности и после нашего сражения с людьми Те Кооти непременно хотел проверить, живешь ли ты здесь. Если бы я не настоял на этом, твой отец, скорее всего, остался бы жив!

— Не упрекай себя. Я единственная, кто во всем виноват, потому что собственными руками убила отца. Пожалуйста, возьми хей-тики, я не могу больше носить амулет, который он мне подарил.

Хеху нерешительно взял украшение в руки.

— Я буду чтить его, — пообещал он и бережно взял Ахоранги за руку.

Девушка прижалась к его груди и громко всхлипнула. Только сейчас она полностью осознала, что натворила.

— Я застрелила его! — повторила она несколько раз, и Хеху еще крепче прижал ее к себе.

— Отпусти женщину! — словно из ниоткуда раздался голос брата Пьера. Должно быть, он подкрался незаметно, потому что Ахоранги не слышала его шагов.

Она высвободилась из объятий Хеху и повернулась. Позади них стоял католический священник с ружьем в руках, его лицо раскраснелось. Это была странная картина.

— Он мне ничего не сделает, — попыталась успокоить его Ахоранги, но брат Пьер прокричал:

— Подними руки вверх, маори!

Хеху неохотно последовал требованию монаха.

— Он не хотел ничего дурного. Отпусти его, — настойчиво потребовала Ахоранги. Теперь брат Пьер понял, что девушка говорит серьезно, и нерешительно опустил оружие.

— Этот парень разыскивал тебя у нас вместе с твоим отцом! Кто, как не он, поджег ваш дом!

— Да, все верно, это они… Но он горько сожалеет об этом, правда ведь?

Хеху кивнул.

— А где твой отец?

Ахоранги несколько раз тяжело вздохнула.

— Мой отец уже вернулся в нашу деревню, — после довольно продолжительной паузы сообщила она.

— И ты доверяешь этому парню?

Ахоранги кивнула.

— Он обещал оставить меня в покое. И он выполнит свое обещание!

— И почему вдруг все переменилось?

— Ахоранги — его женщина. Она ждет от него ребенка, — сказал Хеху. — И все-таки она останется одной из нас. И ее ребенок тоже! — упрямо добавил он.

— Ты ошибаешься. Она уже давно одна из нас! Ахоранги окрещена во славу Господа нашего!

Хеху пристально посмотрел на девушку.

— Ты ведь этого не сделала, правда?

— Конечно, она сделала это. И ребенка мы тоже окрестим. Он ведь пакеха!

— Нет, он маори. И однажды он сам должен решить, кто он на самом деле. Твой единственный шанс защититься от проклятия отца — это ребенок! — Хеху и сам не заметил, как повысил голос и стал кричать.

— Я не верю в это! — закричала в ответ Ахоранги. — Отец сказал это сгоряча!

— Что твой отец сказал сгоряча? — переспросил брат Пьер.

— Он проклял ее детей. Он сказал, что они будут умирать как мухи, — произнес Хеху, и Ахоранги зажала уши руками.

— Тебе не следует повторять этих слов. Никогда! Все равно они не имеют значения! — твердила она, словно заклиная его.

— Ничего не произойдет, если твои дети станут добропорядочными христианами, — заверил ее брат Пьер.

— Нет, не уговаривай ее! Это никогда не случится, если ее дети будут молиться Ранги и Папа, а не христианскому богу!