Примерь свадебное платье - Дина Аллен

Катрин тщетно пыталась бороться с новым потоком слез.

— До этого мгновения я не осознавал, — продолжал Джеф, — как сильно Гордон любил Рона. Я знал, что он гордится им… и тобой он тоже гордился. Но я не предполагал, что он не сможет пережить потери сына.

Катрин покачала головой. Дело не только в этом. Во многих отношениях она знала Гордона куда лучше, чем кто-либо другой. Она глубоко вздохнула. Пришло время правды. Абсолютной правды. Нельзя останавливаться. Человек один нес бремя вины, хотя виноваты были все. В том числе и она. Да, да — и она тоже.

— В том, что Гордон прыгнул с обрыва за Роном, выразилась не только его любовь к сыну. Я в этом уверена. Гордон не смог бы жить, зная, что Рон погиб из-за него. Ему пришлось бы отвечать передо мной. И это был бы конец всему, что для него имело какой-то смысл. Именно так! Конец всему! Думаю, он успел понять это. Интуитивно, но понял.

Джеф размышлял над ее словами, потом медленно кивнул.

— Возможно, ты права. И все-таки, если бы я взял на себя Сару…

— Если бы я тогда поехала, если бы Рон остался со мной дома… Если бы, если бы…

— Но ты же заболела.

— Я не болела.

Ответом был его недоумевающий взгляд из-под нахмуренных бровей.

— Просто притворилась больной. Потому что не хотела ехать. Я не смогла бы вынести…

— Но тебе же нравилось жить в палатке. Ты же всегда любила горы, природу…

Краска смущения залила милое заплаканное женское лицо.

— Но с нами должен был поехать ты. На все выходные. Ты жил бы в соседней палатке с… женщиной. А Гордон… стал бы домогаться меня. А я бы думала про тебя с другой женщиной… в другой палатке… Когда я спала с Гордоном, я представляла тебя на его месте и ненавидела себя за это. Не могла больше выносить собственную безнравственность. Меня просто мутило от подобных мыслей. Отсюда и твердое решение: не поеду! Пришлось притвориться больной!

— Не могу понять, зачем было притворяться? Ведь ты могла просто сказать, что не хочешь…

— Ох, ну пожалуйста, не перебивай, выслушай меня!

Его губы дрогнули.

— А поскольку я сказалась больной, Гордон посчитал невозможным оставлять со мной Рона. Сказал, чтобы я поправлялась, отдыхала и не беспокоилась о сыне. Мол, Рон может заразиться. Для мальчика — так сказал муж — даже хорошо побыть некоторое время с отцом и дядей Джефом. Мол, будущему мужчине нужно мужское общество. Что я могла ответить? Не признаваться же, что ты — причина всех моих проблем? Ложь вынудила сделать следующий шаг — я разрешила Рону уехать, а сама осталась дома.

— По-моему, ты приняла тогда вполне разумное решение. Стоит ли себя корить за это, если все последующие события абсолютно вне связи с твоим мнимым недомоганием.

— Как ты, однако, мягко излагаешь… мнимое недомогание… Это была ложь! Откровенная, явная ложь! Неужели не понимаешь? Мы все внесли свою лепту в то, что произошло. Естественно, никто не предвидел, как дело обернется, но тем не менее каждый внес свою долю лжи, и, значит, говорить, что ты один виновен в гибели Рона, — неправильно и несправедливо.

Он напряженно смотрел ей в глаза, все еще не веря услышанному.

— После всего, что я тебе рассказал… ты не винишь меня, Катрин? — тихо спросил он.

— Теперь ответь мне на такой вопрос: это ты положил мяч в сумку Рона?

— Я долго искал мяч. Любимая игрушка Рона. И вот все, что осталось от этих игр. А я… я ничего не мог сделать. Ничем не мог помочь. Почему-то мне показалось ужасно важным найти мяч. Это была последняя вещь, которую мальчик держал в руках. — На глаза Джефа навернулись слезы. — Прости… Хотелось, как лучше… Просто не знал, как утешить тебя. Все, что я мог, это найти мяч и сочинить историю, чтобы отвести от тебя еще один удар.

— Сейчас я ценю это, дорогой. А раньше…

— На похоронах Сара плакала не потому, что потеряла Гордона. Как и я, Сара была потрясена случившимся. Не хотела даже подходить ко мне, так же как и я не хотел ее видеть. Невозможно забыть, что мы натворили.

— И все же ты встречался с ней после этого, — сказала Катрин. Теперь-то она абсолютно уверена, что Сара Картер не случайно заметила талант миссис Гайс. — Ты знал про мой контракт еще до того, как я тебе сказала об этом.

Вспомнилось, как она собиралась удивить его тем, что самостоятельно добилась работы. Оказывается, и здесь ей помогала сильная рука друга.

— Да. Знал, — признался Джеф, как в тяжком преступлении.

— Откуда ты мог знать, что я предложу свои работы именно этому издательству?

— Когда ты спросила, куда лучше обратиться, издательство Сары первым пришло мне в голову. Хотя я знал, что ты получишь контракт в любом издательстве. — Он улыбнулся. — Ты и сама знаешь себе цену. Ты — хороший, я бы даже сказал, выдающийся художник.

— А ты — мой самый замечательный друг. — Катрин села к нему на колени, взяла в ладони его лицо, заставила посмотреть себе в глаза. Так хотелось надеяться, что в них он прочитает все, что у нее в душе. — Ты столько для меня сделал, Джеф. И так было всегда. Ты всегда помогал мне… Женщина о таком может только мечтать. Думаешь, я не понимаю этого? Не ценю? Или не люблю тебя?

— Катрин… — Надежда смыла страдания, только что искажавшие его лицо. Он вскочил, взял ее на руки, закружил по комнате. — Милая, милая, — повторял он, целуя ее волосы. — Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Все, что в моих силах.

— Я тоже мечтаю сделать тебя счастливым.

— Считай, что тебе это уже удалось.

— Постой, мне надо еще кое-что тебе сказать.

Он целовал ее и повторял:

— Я люблю тебя, Катрин. Люблю тебя, тебя одну. И всегда буду любить. Ты нужна мне. Я хочу тебя. Хочу, чтобы ты была со мной…

— Наши желания совпадают, Джеф.

Его лицо засветилось радостью.

— Значит, все в порядке. Тогда чего же мы ждем?

Прежде чем Катрин успела перевести дыхание, он легко опустил её на диван. Глаза его не скрывали откровенного желания.

— Джеф, ну подожди, ты должен меня выслушать, — слабо протестовала она, — иначе я никогда не сумею этого сказать.

— Итак, мы скоро поженимся…

— Конечно, поженимся.

Он расстегнул пуговицы на ее блузке, обнажил грудь, лаская и целуя соски.

— Мистер Томпсон, если вы сейчас же не остановитесь, то…

— Но ведь тебе же это нравится…

— Да, нравится… Но сейчас ты должен меня выслушать. Я хочу видеть твои глаза.

Он наклонился к ее лицу.

— Так?

— Чутье не обмануло меня, Джеф. — Голос ее дрожал от радости. Она вдруг ясно представила себе их будущее, их семью. — Там, в «Замке Берроуза», кое-что произошло…