Греховная невинность - Джулия Энн Лонг

Младенец зевнул и махнул сжатым кулачком, словно салютуя.

Адам мог бы стоять так весь день, глядя на Еву и слушая эту сомнительную колыбельную. Ему нравился ее голос.

Но, увы, один из мальчишек заметил его и замер с тряпкой в руке. Потом пронзительно завопил:

– Разбойник! Тревога! Капитан Кейт! – Он потянулся за сладким печеньем миссис Лэнгфорд. – Мы должны защитить судно «О’Флаэрти», собственность ее королевского величества!

– Положи на место то, что взял, Седрик, – строгим шепотом приказала Ева. – Это наш пастор, и ты хорошо его знаешь, так что, будь любезен, обращайся с ним так же почтительно, как со мной.

– А значит, ты должен ему поклониться, – вмешалась старшая девочка, с обожанием глядя на Еву и явно признавая ее право повелевать.

– Совершенно верно, капитан Кейт. Ну-ка, Седрик, покажи преподобному, как ты красиво кланяешься.

Седрик отвесил поклон, Кэтрин сделала реверанс, их младшая сестренка тоже присела, а братья вежливо поклонились.

Пораженный и заинтригованный, Адам осторожно приблизился к Еве, боясь разрушить гармонию, так неожиданно возникшую среди полного хаоса. Он робко опустил взгляд на спящего младенца.

– Это просто ребенок, преподобный. Они не такие уж и страшные, если к ним привыкнуть.

– Я знаю, что такое дети, – ровным голосом произнес пастор.

Ева с любопытством посмотрела на него, прищурилась, склонив голову набок; затем снова занялась младенцем.

– Леди Уэррен… как вам удалось?.. – Адам обвел рукой комнату, жестом выдавая изумление. Столь многое изменилось в доме О’Флаэрти за это утро.

Ева улыбнулась уголками губ, не отрывая взгляда от младенца.

– В Килларни мы ютились ввосьмером в одной комнате. Каждому из нас приходилось ожесточенно сражаться за все: за еду, за отцовский взгляд, за место на кровати, где ноги твоего брата не утыкались бы тебе в нос, а Шеймус любил спать головой вниз, ногами на подушке. Я была старшей и быстро научилась добиваться своего. А потом мне пришлось заботиться о них, когда…

– Заботиться о них? – Вопрос повис в воздухе. Сердце Адама взволнованно заколотилось, как у кладоискателя, нашедшего после долгих странствий затерянные сокровища.

– Кому-то надо было присмотреть за детьми, когда не стало наших родителей, – как-то отстраненно, почти рассеянно проговорила Ева, укачивая малютку.

Адам уже знал ответ и все же спросил:

– Вы и теперь заботитесь о них?

Наверное, он слишком далеко зашел в своих расспросах. Ева так долго молчала, что, казалось, не ответит вовсе. На ее лицо набежала тень.

Наконец она медленно подняла голову и посмотрела на Адама с выражением, которое он не смог прочесть. На мгновение в ее глазах мелькнул вызов. Адам заметил у Евы на щеках бледные пятнышки веснушек и легкие разводы, оставленные грязными детскими ладошками.

– Разумеется, – тихо произнесла она. – Неужели я бы позволила им голодать?

Их взгляды встретились. И Адам вдруг понял, откуда в ней эта уязвимость, скрывающаяся за маской светскости. Ева тревожилась о своих близких. А когда мы кого-то любим, мы уязвимы.

– Конечно, нет, – мягко согласился он.

Ева снова склонилась над ребенком, на ее лице отразились затаенная тоска и боль. Завороженный Адам не мог отвести от нее глаз. Он чувствовал себя словно цветок, расправляющий лепестки в лучах солнца. Ему еще о многом хотелось спросить ее, все новые и новые вопросы вертелись у него на языке. Но Ева явно не желала продолжать этот разговор, в ее позе сквозило отчуждение.

Адам решился наконец взглянуть на младенца. В захламленной комнате, полной детей, тот казался пугающе маленьким и хрупким. Беззащитным. Адам слишком хорошо знал, как опасен этот мир для новорожденного. Ребенок приоткрыл глазки и посмотрел на пастора, с сонным изумлением хмуря крохотный лобик. Подобное выражение Адам не раз замечал на лицах своих прихожан во время воскресной проповеди.

Он вдруг увидел, что миссис О’Флаэрти поднялась с кресла и стоит рядом, улыбаясь малышу.

– Ну же, возьмите его, преподобный Силвейн, – проговорила она.

Адам окаменел.

Ева удивленно приподняла брови.

– Давайте же, – с мягкой настойчивостью повторила Мэри.

Адам сделал глубокий вдох и коротко кивнул, словно раненый, которому хирург должен наложить швы.

Графиня бережно передала ему теплый шевелящийся сверток.

Адам затаил дыхание, будто пытаясь замедлить бег времени, и вгляделся в крошечное личико младенца. О, если бы одно отчаянное желание защитить это беспомощное создание могло оградить его от бед! Адам вознес безмолвную молитву, прижимая к себе теплое тельце.

Он чувствовал, что Ева смотрит на него. Ему представилось, как она озадаченно морщит лоб, словно ребенок у него на руках.

Силвейн протяжно вздохнул и осторожно вручил младенца матери.

– Чудесный малыш, миссис О’Флаэрти. Спасибо. Примите мои поздравления, – негромко произнес он. – Надеюсь, скоро мы увидимся на крещении.

Повернувшись, Адам направился к двери, обходя поглощенных уборкой детей.